Книга К морю Хвалисскому, страница 191 – Оксана Токарева

Вчера вечером к ханам Органа пришел пастух Сонат, а вместе с ним еще один человек в мокром до нитки халате с обрезанными полами и укороченными рукавами, прижимающий к груди наполненный воздухом кожаный мех, который степняки обычно использовали для переправы. Незнакомец, оказавшийся двоюродным братом Соната, обратился к ханам Органа с просьбой принять его близких, а также еще около десятка семей их рассеянного огузами рода под свое покровительство.

– Ханы Органа никогда не отказывали нуждающимся, – величаво кивнул головой хан Камчибек. – Однако, нам самим сейчас нужна помощь.

– Мы знаем об этом, – сказал родич пастуха Соната. – Поэтому и пришли!

– И сколько же у вас воинов?

– Да, пожалуй, четыре десятка наберем!

– Лучше бы это были четыре сотни, – устало потер виски великий хан и обратился с просьбой к приемному брату и новгородскому боярину переправить беженцев.

– Может, стоит отправить на тот берег часть скота и женщин с детьми, – предложил Лютобор. – Что скажешь? – обратился он к пришельцу.

Тот только замахал руками:

– И думать нечего! Не увидите их больше никогда! Огузы так и рыщут! Стали бы мои родичи покидать землю предков, кабы чаяли оборонить семьи и скот.

– Веселая у вас здесь жизнь, – повернулся к брату русс.

– Да уж! Веселее некуда! – хан Камчибек махнул рукой. – С одной стороны хазары лезут, с другой огузы подпирают, а впереди только тьма!

Переправляться решили недалеко от того места, где произошла битва с датчанами. Берег там был достаточно полог и устойчив, чтобы спокойно принять на борт животных и нехитрый скарб переселенцев. К тому же, с макушки кряжа левый берег просматривался до самого горизонта, и выставленные там дозорные могли загодя предупредить о любой опасности.

– Куда идут, бедолаги, – сокрушался дядька Нежиловец, глядя, как неуверенно поднимаются по сходнямстарики, женщины, худенькие смуглые ребятишки. – Не ждет их в этом краю мир!

– Лучше разделить беду со своим народом, – отозвался пастух Сонат, – чем всю жизнь пресмыкаться под чужеземною пятой!

Новгородцы подняли якоря, гребцы налегли на весла, и ладьи медленно заскользили поперек течения, неся беглецов навстречу их новой судьбе.

Бедовый Твердята, отменно разленившийся на привольном ханском житье, в работу вновь входил с трудом и тяжкое весло ворочал с явной неохотой. Особенно сильно его раздражало то обстоятельство, что, преодолевая реку, им раз за разом приходится огибать потрескавшийся от времени коготь каменного исполина.

– Ишь, разлегся себе посеред земли, ни перепрыгнуть, ни подвинуть, – сердито ворчал гридень. – Ему-то что, ни хлопот, ни забот, а тут пупы надрывай, круги на кишки наматывай!

– Были бы кишки менее наполнены, круги бы наматывались легче, – отозвался с соседней скамьи Тороп.

Сидящий с Твердятой у одного весла Путша тоже посмотрел на горы, но подумал, как обычно, совсем о другом:

– Интересно, – протянул он мечтательно. – Если подняться на подобную кручу, можно увидать райские кущи?

– Скорее узришь Велесов подводный терем, – сердито отозвался его товарищ, – ежели, гуляя по краю обрыва, будешь вместо того, чтобы под ноги, на небо глядеть. Дядька Нежиловец! – повернул он длинную шею в сторону кормы. – Как ты думаешь, коли сигануть оттудова сверху, можно в живых остаться?