Книга К морю Хвалисскому, страница 125 – Оксана Токарева

Молодой ромей был вынужден ненадолго прерваться: послушать повествование пожелала вся дружина, и под полог набилось столько народу, что пришлось потесниться. Среди тех, кто подошел только что, был и боярин. Один Лютобор не покинул своего места: кому-то все равно следовало оставаться у правила. Анастасий подождал, пока все, кто собрался слушать, расположатся поудобнее, и продолжал:

– Хотя за голову абу Юсуфа была назначена награда, едва ли не превышающая стоимости награбленных им сокровищ, не ее Александр искал. Дело в том, что абу Юсуф оказывал покровительство одному перебежчику-северянину, на которого Александр имел зуб.

– Видно, здесь была замешана какая-нибудь бабенка! – с видом знатока встрял Твердята, к этому времени прибравший половину миски. – Я слыхал, в вашей земле красоток больше, чем мух на навозной куче!

– Я не знаю ничего об этом, – отвечал Анастасий уклончиво. – Впрочем, Александр внешним обликом мало чем уступал своему великому тезке. Говорили, сама императрица Феофано одарила его своей благосклонностью, хотя, я думаю, это всего лишь слухи.

От Торопа не укрылось, что при этих словах Мурава, которая, чтобы время даром не терять, во время рассказа чистила какой-то целебный корень, внезапно побледнела и поранила руку ножом.

Прочие ватажники, к счастью, ничего не заметили.

– Во дает! – плотоядно причмокнул Твердята, запуская в шевелюру перепачканную солью и рыбьим жиром пятерню.

– Сама императрица! – благоговейно протянул Путша, возводя глаза к небесам.

– Мы будем про абу Юсуфа слушать или баб досужих обсуждать? – недовольно осведомился дядька Нежиловец, и молодой ромей вновь вернулся к прерванному рассказу.

– Александр преследовал абу Юсуфа по всему Средиземному морю, пуская ко дну один за другим корабли его сподвижников, разоблачая портовых осведомителей, однако абу Юсуф оставался неуловим. Казалось, сами демоны морской пучины покровительствуют ему. Однако, ваш соотечественник не привык проигрывать, и уж темболее никто никогда не слышал, чтобы он отступился от задуманного. Абу Юсуфа он решил побить его же собственным оружием. Александр знал, что самой легкой и лакомой добычей пираты почитают одиночные торговые суда, и упросил одного торговца-афинянина уступить ему на время свой корабль. Часть своей дружины он переодел в одежду греческих матросов и охранников, других посадил на весла.

– У вас, ромеев, там обычно надрываются рабы, – заметил дядька Нежиловец.

– А чем он заполнил трюм? – поинтересовался Вышата Сытенич. – Не думаю, чтобы абу Юсуф польстился бы на корабль, который не выглядел бы груженым.

– В трюме тоже расположились воины. А для пущей достоверности в одном из портов туда погрузили бочки из-под вина, заполненные морской водой.

– А он был, похоже, отличным охотником! – позволил себе заметить Тороп, вспомнив, как сам с отцом по весне бил залетных гуменников, приманивая их прирученной гусочкой.

– Ну да! – проворчал дядька Нежиловец. – Ловить на живца! Да это план безумца!

– Или героя, – заметила боярышня, бросая восхищенный взгляд на корму.

– А если бы абу Юсуф разгадал его замысел да разом ударил из катапульт или каких других орудий, одним махом потопив корабль?

– Это исключено, – с уверенностью сказал Анастасий. – Александр слыл кормщиком, равным легендарному аргонавту Тифию или флотоводцу Македонского царя, моему земляку Неарху. Он проводил свою ладью между рифами там, где местные моряки ходить опасались. Он и на этот раз стоял у правила, отдавая команды, и уж, конечно, он постарался сделать так, чтобы абу Юсуф ничего не заподозрил.