Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Вот ютский меч с лязгом прополз по клинку Дара Пламени до самой рукояти, крестовины сцепились друг с другом, и бойцы застыли, как два изваяния, в чудовищном усилии вдавливая друг друга в землю. Кто кого? Упрямый, как зверь, давший ему имя, Волк, ухитрившись оторвать от земли одну ногу, попытался подсечь русса, лягнув его под колено, но прием пропал впустую: Лютобор стоял слишком далеко. Поединщики разом отпрыгнули в противоположные стороны, и схватка возобновилась. Ют полоснул мечом понизу, и на этот раз метя по ногам. Лютобор с места взвился в воздух в великолепном кошачьем прыжке – кое-кому показалось, что на миг он даже завис над землей, – затем приземлился, едва ли не на голову соперника. Датчане возмущенно заорали, а Эйнар Волк, мячиком перекатившись по земле, быстро вскочил на ноги и перешел в такое яростное и стремительное наступление, что со стороны это выглядело так, будто он твердо вознамерился вышвырнуть противника за пределы поля и сбросить его в Итиль. Но и этой попытке пробить брешь в обороне русса суждено было провалиться. Лютобор с легкостью отбил несколько ударов, а затем отбросил датчанина, довольно ощутимо смазав его свободной левой по губам, и вновь занял оборону в ожидании новых бросков. Вот теперь Тороп понял, что его наставник задумал, вспомнив разговор с Тальцом, в котором новгородец назвалЭйнара берсерком. Слов нет, очень немногим из тех, кому выпала недоля встретить в бою воина, одержимого духом медведя или какого другого опасного хищника, удается выжить. В своем исступлении грозный берсерк не страшится смерти, не чувствует боли от ран и наносит удары с удесятеренной силой. Однако овладевающее им священное безумие может обернуться и против самого одержимого, особенно если он встретится с не менее бесстрашным, но хладнокровным и расчетливым противником. Таким противником и был Лютобор. Русс отлично сознавал, что, в отличие от единоборства на кораблях, не имеет ни малейшего права на ошибку. И потому он не обращал никакого внимания на безудержную ярость противника, пропуская мимо ушей все оскорбления и поношения, которыми осыпал его ют. Он ждал: ждал, когда у Гудмундсона закончится его далеко не безграничное терпение, когда ему надоест тратить впустую силы и злость, когда он утратит осторожность и допустит ошибку. Всего одну… И настал такой момент, когда у Эйнара Волка гнев окончательно возобладал над рассудком. Глаза его сделались белыми от бешенства, на губах выступила пена. Перехватив поудобнее рукоять, викинг с боевым кличем устремился вперед, надеясь, что на этот раз проклятый русс от него не уйдет. Этого-то Лютобор и ждал и потому удовлетворенно усмехнулся, встречая летящий на него живой таран. Отступать он не стал, просто в последний миг слегка отодвинулся в сторону, пропуская одержимого юта вперед. Слишком сильно разогнавшийся, тот, как и следовало ожидать, потерял равновесие, и в этот момент Лютобор нанес удар. Дар Пламени нашел живую плоть, и небо Булгара потряс звериный вопль. Эйнар Волк лежал, скорчившись, на земле и пытался унять толчками вытекающую из глубокой раны кровь: вместо того, чтобы снести противнику голову, русс ударил его в бедро. Рана была тяжелой, но не смертельной. Если бедолага не умрет сразу от боли и потери крови, при хорошем уходе сможет через какое-то время ступить на борт боевого корабля, разве что будет недостаточно быстроног. |