Книга К морю Хвалисскому, страница 101 – Оксана Токарева

Вот боярская чадь с туго набитыми кошелями и разгуливала нынче по торжищу, выбирая подарки близким, присматривая себе обновы. Наиболее оборотистые покупали красный товар, чтобы потом с выгодой продать его в том же Новгороде. А те, кому ни до обнов, ни до подарков, ни до красного товару дела не было, проводили время в многочисленных корчмах, караван-сараях, чайханах, пробуя, каковы на вкус булгарский мед и местный напиток из перебродившего березового сока, покупая за серебро ласки случайных подружек или услаждая утробу различными диковинными вкусностями.

Что до Торопа, то хотя у него не было особых дел, а денег, которые можно было бы потратить, ему платить не полагалось, время проводил он с гораздо большей пользой, чем иные, у кого на поясах звенело серебро. Когда требовалось, он помогал парням в их делах, за что нередко получал в награду то яблочко, то медовый пирожок чак-чак – любимое лакомство булгар, а то и мелкую монетку. В остальное же время он бродил по городу, посещая те места, которые намеревался, да не успел посетить, рассматривая то, что видел лишь мельком, а хотел бы разглядеть повнимательнее. Обычно в этом полезном и интересном занятии его сопровождали неразлучные Путша и Твердята. Пару раз к ним присоединялся Талец.

Дело было у стен царского града. Молодые гридни и Тороп бродили без особой цели, дивясь на непривычное болгарское житье. Обозревая кривые улочки, уставленные войлочными степными жилищами, Путша не мог скрыть своего разочарования:

– Какой же это серебряный град? Я-то думал, здесь и крыши, и мостовые – все будет из серебра, а они простого теса жалеют.

– Ниже по Итилю все так живут, – спокойно пояснил Талец.

Он был старше и в эти края шел не в первый раз.

– Они же кочуют засвоими стадами, им иного жилища и не надобно.

Путша почесал в затылке:

– Интересно, что за ненормальные домовые живут в таких домах?

– А по мне, где б не жить, – махнул рукой Твердята, – лишь бы было, чем брюхо набить!

Талец хотел высказать товарищу, что тот только о еде и думает, но тот вдруг вытянул тощую шею, отчего стал похож на цаплю, и, указывая куда-то длиннющей рукой, воскликнул:

– Гляньте-ка!

Все повернули головы, ожидая удостоиться лицезрения чего-нибудь вроде целиком зажаренного барана или огромного котла плова, но вместо того увидели своего товарища русса, который стоял у створки городских ворот и о чем-то беседовал с двумя булгарами.

– Да ведь это же Лютобор! – обрадовался Путша

– А с ним кто? – прищурил глаза Талец.

Собеседники русса и в самом деле заслуживали того, чтобы их рассмотрели повнимательнее. Судя по их виду, оба были не самыми последними в городе людьми. Лицо того, который выглядел старше, несло отпечаток многих бурь и жестоких битв, горечь утрат и тяжелого бремени ответственности за судьбы многих людей. Суровость его черт подчеркивалась смуглым цветом кожи, оттененным белизной завивающихся красивыми кольцами длинных усов и блестящим мехом дорогой собольей шапки.

Второго Тороп тотчас узнал: это был тот самый пастух с холеной бородой и следами перстней на пальцах. Нынче перстни пребывали на своих местах, а богатством одежды их обладатель мог поспорить даже с Булан беем. На плечах Лютобора по-прежнему красовался его неизменный потрепанный плащ, но Тороп ясно видел, что беседа ведется на равных.