Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 19 – Оксана Токарева

Ева попыталась возразить, но тут пришли ребята изчетвертого отряда, и подруга, забрав флешку, ушла к своим экологам обсуждать итоги викторины.

Пока Ева разучивала песню о Соборе из мюзикла по роману Гюго, Филипп только завороженно слушал, явно восхищаясь ее языковыми способностями, а она тонула в его глазах. Хорошо, что французский для нее был почти что вторым родным, поскольку во время утренних занятий она то и дело сбивалась с английского на португальский.

Зато репетиция посвященного Австралии выступления второго отряда превратилась в веселый балаган, дав Еве небольшую передышку. Вожатый Вадик, оказавшийся поклонником этнической музыки, принес с собой диджериду, и все ребята, включая Филиппа, кинулись диковинку изучать.

— Этот инструмент аборигенов Австралии тесно связан с мифологией и символизирует собой образ радужной змеи Юрлунгур, — и так и так поворачивая украшенную причудливыми рисунками полутораметровую трубу, с видом эксперта вещал Вадик.

— Странно. Выглядит как альпийский рог или трембита, а по звучанию напоминает сибирский хомус, любимый инструмент шаманов, наряду с бубном, — удивился Филипп, которому с трех-четырех попыток удалось все-таки извлечь несколько низких утробных звуков.

— Так на нем и играют во время ритуалов корробори для того, чтобы войти в транс! — пояснил Вадик, выдувая какой-то первобытный мотив, завораживающий не хуже тяжелых гитарных рифов. — Для его изготовления иногда используют стволы, выеденные термитами.

— Это что же, термиты не доели, а ты за ними облизываешь? — брезгливо скривилась вожатая из четвертого отряда, чистюля Дина.

— Муравьиная кислота используется как дезинфицирующее средство даже в медицине! — встала на защиту Вадика Ксюша.

Таким образом о разучивании песни просто пришлось забыть. До самого отбоя и потом далеко за полночь, когда дети уже ушли спать, а вожатые, уложив малышей, выбрались из корпусов потусить на бывшей костровой площадке, лагерь оглашали утробные звуки одного из музыкальных символов южного континента.

— Хорошо, Вадик, что ты не принес с собой бумеранг! — уже перед расставанием заметила Дина.

Филипп по обоюдному молчаливому согласию провожал Еву и Ксюшу. Идя с ним об руку, Ева невольно возвращалась к утреннему разговору, давая себе зарок завтра во время тихого часа пробраться в танцевальный класс и повторить движениябосса-новы, чтобы не осрамиться на дискотеке. Ника Короткова и девчонки из третьего отряда уже раззвонили на весь лагерь о том, что Евангелина Романовна оказывается умеет, если захочет, зажечь.

Да уж. До этого ее, видимо, считали безнадежным синим чулком. Хорошо хоть не крымской жужелицей. Впрочем, вспоминая Танечкин брелок в виде черного зеркальца и место нынешней работы недоброжелательницы, Ева уже не могла с уверенностью сказать, что там не присутствовал какой-то недобрый морок. Если в эту потустороннюю дичь вообще стоило верить. Особенно сейчас, когда вся природа дышала торжеством жизни.

Короткая летняя ночь наряжала небеса в расшитый алмазами темно-синий муар, открывала странникам по Млечному пути новые миры, рассказывала звездные мифы о богах и героях. Прятала между ветвями сумрачные кудели, готовая в любой момент свернуть до завтра нарядное покрывало, уступая место розоватому золоту утра. Дневную духоту сменила приятная освежающая прохлада, над рекой висела прозрачная дымка, медово-пряный аромат луговых трав навевал смутные грезы.