Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 144 – Оксана Токарева

— Конечно, там сплошная вульгаризация и примитив, — поморщилась Ксюша. — Никаких клыкастых красавцев во фраках мне в жизни не попадалось. Но упырей периодически приходится упокаивать, да и со своими сородичами, потерявшими берега, разбираться тоже. Так мы с Кириллом и познакомились.

— Так он тоже из ваших? — вспоминая могучего следователя, удивилась Ева.

— Не, оборотни в погонах — точно не по его части, — усмехнулась Ксюша. — Но он со своей кристальной честностью по нашей жизни тоже почти сказочный персонаж.

— А тебя, Маш, что в Ирии задержало? — пытливо глянул на жену Лева. — По глазам вижу, что одним бабушкиным вареньем дело не обошлось.

— Я с Финистом встречалась, — сдвинула красиво очерченные брови Маша.

У Евы из глаз испарились остатки сна. Она сразу разобрала, что речь идет о прародителе рода, супруге первой Жар-птицы.

— И что он говорит? — в волнении спросил она, чувствуя, как на груди трепещет и вырывается заветное перо.

— Что даже молотом Верхнего мира ни на какой наковальне, кроме той, которая когда-то принадлежала Хозяину Нави, отковать иглу заново нельзя. Зато, чтобы выпустить Константина Щаславовича из плена, достаточно окропить Зеркало Нижнего мира кровью наследника Финиста.

Ева поневоле вскрикнула, понимая, какая ужасная участь ожидает Филиппа, если она его в ближайшее время не вызволит.

— Карина это знает? — подобрался Лева.

— Думаю, да, — кивнула Маша.

— Почему же она все еще продолжает идти на различные уловки в надежде раздобыть наковальню? — не поняла Ксюша.

— Владеющий иглой обретаетнад Хозяином Нави власть, — поморщилась Маша.

— И как Карине только удалось отыскать разрозненные обломки? — обнял ее Лева. — Тогда ж на полигоне светопреставление творилось.

Ответ на этот вопрос Ева смогла узнать, едва провалилась в сон.

Могучий Скипер, облаченный в спортивные трусы, майку и боксерские перчатки, гонял по рингу Никиту. Тот обливался потом, задыхался, но все равно не успевал уклоняться от сыпавшихся на него со всех сторон ударов. Скипер парня не калечил, но, как и положено требовательному тренеру, спуску не давал, пытаясь добиться какого-то ведомого только ему результата.

— И на что ты, такой малахольный, нашей хозяйке сдался? Можно подумать, для утех у нее более подходящих кандидатов нет? И водитель ты никакой, — пыхтел бычара, с легкостью отражая любые попытки атаковать и раз за разом отбрасывая противника на веревки.

— Услугу я ей оказал, — выплюнув в перерыве капу, которой Скипер, кажется, принципиально не пользовался, пояснил Никита. — Немаленькую такую услугу. Во время той заварушки на полигоне обломки иголочки собрал.

— Брешешь! — недоверчиво глянул на него Скипер. — Можно подумать, я там не был. Там себя собрать не всем удалось.

— У Константина Щаславовича не получилось, — с лакейской затаенной злостью хохотнул Никита. — А вот иголочку я добыл. Ту самую, которую Машка держала в чехле-грибочке. Швейную безделицу же тогда унес ее кот, а когда все драпали, он игольницу заветную возле машины выронил, а я подобрал. Смотрю, а там обломки. Как они туда попали, я не допытывался, но скумекал, что это те самые, и догадался передать Карине. Жаль, что особого толка от них пока нет. Сокол-то наш что-то наковальню добывать не торопится.

Хотя на губах Никиты играла улыбка мучительного почти мазохистского наслаждения, в карих телячьих глазах плескалась невыразимая тоска. Единожды солгав самому себе, он, похоже, продолжал блуждать в потемках. К счастью, Скипер, хотя про него говорили, что он умеет читать мысли и подчинять волю, ничего не заметил или не придал душевным терзаниям молодого подельника значения. Он таких оступившихся видел сотни.