Книга Соколиные перья и зеркало Кощеевны, страница 11 – Оксана Токарева

Ева кивнула, вспоминая развал девяностых, который хотя бы частично застала. Впрочем, ее заинтересовало другое. Отец во время балканской командировки как раз проводил вместе с коллегой расследование, вытаскивая из-под трибунала безупречно честного молодого лейтенанта, который несколько раз спас ему жизнь, каким-то непостижимым образом «отводя» вражеские снаряды и пули. Ева хотела узнать о подробностях, но Ксюша уже сменила тему:

— Но вы ж на Севере недолго пробыли? — уточнила она.

— Три года, — пожал плечами Филипп.

— Это ж ты тогда, чуть не по тебе, пугал бабушек: «Улечу!» — припомнила Ксюша.

— Так мне было пять лет, и я другого транспорта, кроме самолета, вездехода и оленей, не знал, — поспешил пояснить Филипп, с каким-то вороватым видом глянув на соколиное перо. — В общем, родители страшно обрадовались, когда нас перевели в часть под Наукоградом, и я смог учиться в нормальной школе с математическим уклоном…

— Где тебя подготовили к Олимпиаде, по которой ты поступил в московскйвуз, — закончила Ксюша.

— Да какой смысл вспоминать, кто в какой вуз и как поступил, — махнул рукой Филипп, в голосе которого послышалась горечь. — Сейчас главное работу найти, а это сплошная лотерея.

— Так тебя ж еще во время учебы в бакалавриате едва ли не с руками отрывали, — напомнила ему Ксюша. — Ты же сам не пошел к этому мусорному королю.

— Аффинажному, — еще больше помрачнев, поправил Флипп.

— Точно, — кивнула Ксюша. — У него еще отчество такое прикольное было: то ли Заславович, то ли Чеславович.

— Щаславович? — внутренне похолодев, догадалась Ева. — Вы Константина Щаславовича Бессмертного имеете в виду.

— А ты его откуда знаешь? — удивилась Ксюша.

— Так он же тоже из Наукограда, — пояснила Ева. — Больше двадцати лет возглавлял Аффинажный завод и Фонд экологических исследований. Дружил с дядей Андреем Мудрицким, а в позапрошлом году, когда между ними на почве строительства мусоросжигательного завода случилась размолвка, похитил его дочь, мою подругу детства Василису, и больше года где-то в плену держал. А папиного коллегу Михаила Шатунова вообще в рабство продал! Тот только в прошлом году сумел как-то освободиться!

— Рабство в двадцать первом веке! — присвистнула Ксюша, не замечая, как напряглись тренированные мышцы Филиппа, как на резко обозначившихся скулах играют желваки.

Ох, неспроста по Наукограду ходили слухи о том, что всесильный аффинажный король, на словах ратовавший за экологию и переработку отходов, на деле через подставных лиц владел тем самым нехорошим полигоном возле биологического стационара. Какую работу он предлагал молодому программисту и почему Филипп отказался, оставалось только догадываться.

— Так этот Бессмертный же вроде в прошлом году рипнулся, в смысле, помер, — уточнила Ксюша.

— При пожаре в своем коттедже погиб, — деревянным голосом пояснил Филипп, в карих глазах которого плескалась сейчас смертельная тоска, почти как у запутавшегося в силках сокола-балобана. — А с работой еще все образуется, — добавил он, наклеив на лицо улыбку. — Была бы шея, хомут найдется.

Он глянул на часы и резко засобирался, даже забыв договориться о времени репетиции с третьим отрядом.

— И что это было? Ведь нормально же сидели! — в досаде отправляя в рот последний кусок пирога и стряхивая крошки в окно, возмутиласьКсюша.