Книга Дочь Водяного, страница 76 – Оксана Токарева

Ночью во сне у Михаила опять нестерпимо болела и ныла спина, словно кто-то, вращая ворот невидимого волочильного станка или дыбы, как из бруска серебряную проволоку вытягивал его позвоночник, бесконечно удлиняя шею и формируя из копчика семь лишних позвонков хвоста. Когда он принимал облик предка, ничего такого не происходило. В то же время руки и лопатки тоже нестерпимо пекло, поскольку там вырастали могучие кожистые крылья, способные поднять в воздух огромное чешуйчатое тело.

Михаил смотрел на мир с высоты птичьего полета и видел его в желто-оранжевом спектре. Поперечнополосатая мускулатура глаз, перемещая хрусталик и изменяя его форму, наводила резкость не хуже оптики хороших фотоаппаратов, вертикальный зрачок сужался и расширялся, пропуская свет и помогая отыскивать на земле добычу. Вот только нутро постоянно сжигал огонь, который хотя и становился незаменим во время охоты, но временами уничтожал леса и целые деревни. Врагов Михаил не имел, но сам себя боялся и ненавидел, поскольку человеческий разум не мог контролировать инстинкты древней рептилии…

— Что, внучек, плохо тебе в моем доме спалось? — участливо спросил дед, гремя горшками у печи. — Всю подушку, смотрю,измял.

— Сон дурной приснился, — сухо отозвался Михаил, с опаской глядя на руки и на всякий случай ощупывая лицо в страхе обнаружить змеиную пасть с раздвоенным языком, но найдя только первые признаки щетины.

— А что ж так зажурился? — елейным голосом поинтересовался дед. — Вы же, нынешние, не верите ни в сон, ни в чох.

— Да чего мне журиться? — пожал плечами Михаил, надевая куму и собирая рюкзак, в котором место привычного фотоаппарата занимали крепкая веревка, спальный мешок, спички и другие вещи, необходимые для ночевки и устройства походного лагеря. — Путь не близкий предстоит. Вот о нем и думаю.

— Доброе дело, доброе, — кивнул дед, помимо оберегов снабжая его наговорными травами, солью и крупой. — Духов попусту не тревожь, где можешь, справляйся сам. В Молочную реку без брода не суйся: бурная она нынче. Лиха Одноглазого не бойся, перед Болотником не плошай. Доберешься до Медного царства, можешь к родне, то есть к своим прадедам, заглянуть, только не говори, что я тебя надоумил. А в Нави я тебе не советчик. Если разыщешь Врана Вороновича, спроси у него, сколько мне еще здесь границу охранять. Измаялся, устал я. Думал, передам тебе ведовскую силу, уйду на покой, а вижу: не принимает меня Славь, не открывает путь за Молочную реку, и даже темная Навь не берет.

Михаил пообещал наказ выполнить, простился с дедом. Взвалил на плечи рюкзак, взял крепкий посох, который выстругал еще накануне. И зашагал по лесной дороге в сторону Молочной реки.

Хотя в людском мире о приближении осени пока говорили лишь отягченные плодами ветви яблонь и слив, пестреющие астрами, гладиолусами и хризантемами приусадебные участки и полные корзины грибников, здесь лес горел всеми цветами золота и багрянца. Славь хоть и считалась миром праведным, почти не затронутым скверной, а все же располагалась не на Небесах, а на нижней исподней изнанке. Да и тлетворное дыхание Нави тоже давало о себе знать. Ее порождения хоть и не имели в здешних краях силы, а озоровали не хуже разбойников с больших дорог, особенно у огненной реки Смородины.