Книга Дочь Водяного, страница 74 – Оксана Токарева

— Сидя на одном месте, карьеру можно сделать только если стелиться перед властью или иметь жирную волосатую лапу в редакции, — авторитетно заявил отец.

— Это последний раз, — чувствуя себя со всех сторон виноватым, заверил родителей Михаил.

Он и вправду давно уже мечтал сбросить это бремя, раздав одним махом все долги. Сейчас он практически подошел к финишной прямой, но вместо вполне понятного охотничьего азарта испытывал тревогу, и в первую очередь не за себя, а за близких. Имел ли он право впутывать сюда еще и их?

— У тебя все получится! — наблюдая, как он пакует рюкзак, обняла его Вера. — Возвращайся поскорее. Мы будем тебя ждать.

Перед отъездом Михаил еще раз дал ей указания, как наблюдать за зеркалом, и показал, где хранится копия досье, которое ему передал Боровиков. Потом отвез родителей и Леву на дачу, позволил проводить себя на автобус и, сойдя на следующей остановке, отправился по знакомой тропке в лес.

— И ты надеешься, что твоя богомолка сумеет совладать с Хозяином Нави?

Хотя на этот раз дед Овтай встречал натопленной баней и напревшей рассыпчатой кашей с льняным маслом, его ехидство никуда не исчезло.

— А ты считаешь, следовало отдать зеркало Лане, оставив ее один на один с ее супостатом? — нахмурился в ответ Михаил. — Зачем я тогда вообще вступал в это противоборство?

Он, конечно, понимал, что Бессмертный, даже будучи пленен, не утратил хитрости и коварства. И наверняка изыскивает способы, как преодолеть заслон и выбраться наружу. Тем более что Вера не имела никакой подготовки, хотя слова псалмов и молитв, которые она читала, не ведая, чем еще помочь, делали оковы на зеркале прочнее и заставляли выползня корчиться и скрежетать зубами. Существовала еще одна причина, по которой Михаил не мог отступить, и жена о ней знала. Провожая их в аэропорт, Лана еще раз осмотрела спрятанное в картине зеркало, передала Вере травы, которыми та пользовала мужа после схватки. Потом сердечно обняла обоих и, глянув глубокими зелеными глазами, указала на крутившуюся рядом Василису.

— Не переживайте. У тайги теперь есть еще одна Хранительница.

Разве имел право Михаил их обеих подвести?

Дед Овтай по этому поводу, впрочем, придерживался иного мнения.

— О внучке Водяного он печется, — наморщил старик свой крючковатый нависающий над беззубым ртом нос. — А о сыне своем кто думать будет? Один раз ты его спасти успел, а из Тридевятого царства сможешь ли достучаться? Не отец, а балалайка! Да и мать не лучше.

Дед, как обычно, бил по самому больному. У Михаила до сих пор после расставания с сыном стоял поперек горла комок. Когда уже пришло время садиться в автобус, Лева повис у него на шее и не хотел отцепляться, словно просил взять с собой или чуял недоброе, и никакие уверения, что папа скоро вернется, его не убеждали.

— Я хочу с тобой к дедушке Овтаю, — капризничал сын. — Я знаю, ты же к нему идешь.

Михаилу пришлось прибегнуть к хитрости.

— Я возьму тебя в следующий раз. А сейчас ты должен позаботиться о дедушке Валере и бабушке Вале.

— Уж этот-то постреленок присмотрит! — язвительно фыркал дед Овтай.

Михаил сделал вид, что пропустил замечание мимо ушей, и, взяв опустевшийгоршок, вышел к колодцу, разглядывая напоминающие черепа пустые тыквы на заборе и обступающий подворье лес, освещенный розовато-золотистым светом зори.