Онлайн книга «Дочь Водяного»
|
«Не знаю я никакого Емелю», — проникла в сознание мысль очень древнего, хотя и почти утратившего былое могущество существа. Щука, как и другие зооморфные обитатели тонких миров, не делала попыток пользоваться отсутствующим у нее речевым аппаратом, а тоже предпочитала обмен мыслями. Да и кто поручится, что в сказках герои поступали иначе? Просто носители традиции не могли особенности мысленного общения внятно объяснить. «Ты, верно, касатик, имеешь в виду того ухаря, который сумел захомутать среднюю мою правнучку из Серебряного царства?» — дружелюбно глядя на Михаила казавшимися подслеповатыми и плохо приспособленными к воздушной среде, но временами поблескивающими, точно драгоценные камни, глазами, уточнила Щука. «Чему ты удивляешься? — продолжала она, то ли считав недоумение с лица Михаила, то ли проследив за его мыслями. — Правительницы Трех царств и их беспутный брат — моя отрасль. Теперь эти бабы хитрющиево дворцах сидят, делают вид, что ни о чем не знают, да втихаря интриги плетут. Правнук мой неуемный все жадность и злобу свою пестует. А я, старая, видно, в наказание за то, что такой никчемный род породила, болтаюсь по морю-Окияну, как ненужный поплавок! Даже на глубину уйти не могу!» Михаил только ошалело кивнул, пытаясь переварить полученную информацию. Кажется, ему, как персонажам из любимых Левиных мультиков, требовался ассистент, способный придержать раскрывшуюся от изумления слишком широко нижнюю челюсть. Он, конечно, понимал, что возраст Щуки измеряется веками, если не тысячелетиями, и именно поэтому не мог поверить, что эта древняя и явно могущественная сущность снизошла до простого смертного, пусть даже и прошедшего шаманское посвящение. А еще его удивили слова о невозможности уйти на глубину. Насколько он разбирался в ихтиологии, крупные щуки, хотя и встречались в опресненных морских заливах, но все же всплывали в основном для охоты. Неужели бедная прародительница и в самом деле расплачивается за преступления Хозяина Нави? «Спасибо, касатик, что меня, старую, пожалел, — в мысленном послании Щуки прозвучало явное тепло. — Знаю твою заботу, ведаю, куда путь держишь. Говорила я тогда Водяному, намучается он еще с таким зятем, как мой правнук. Но что поделать, в отличие от Ланы, Двина, глупая, его любила, да и как его было не любить. Ты ж его в человеческом обличии видел? — подмигнув переливчатым, почти бриллиантовым глазом, поинтересовалась Щука. — Согласись, что даже ноне он собой недурен, сгодится вполне, чтобы дурочкам молодым головы морочить и разным простакам, вроде Андрея, пыль в глаза пускать. А тогда-то он куда краше был. А уж как плясал — залюбуешься! — добавила она мечтательно, шумно пропустив воду сквозь жаберные щели. — И вишь что удумал, нарушил брачную клятву, которую дал Двине и ее отцу. Весь род наш ящеров опозорил, против обычая пошел: на деву из Верхнего мира засмотрелся, от жениха ее увел. Из ее слезы выковал иглу, на конце которой погибель свою спрятал. И чем это для обоих обернулось, кроме людской крови, страданий и разочарования?» Михаил внимал рассказу Щуки о давних событиях, стараясь не упустить ни слова. Хорошо хоть при мысленном общении не приходилось прислушиваться и переспрашивать, удерживая нить повествования.Эту историю, происходившую когда-то в начале времен, он слышал обрывками от Ланы и Водяного. В изложении Щуки все звучало немного мягче. Чему удивляться? Хозяин Нави был ей родней. И все же что-то не сходилось. Какое-то звено явно отсутствовало. Получалось, что Константин Щаславович, или как его там на самом деле звали, не всегда нес с собой разрушение и смерть. |