Книга Дочь Водяного, страница 123 – Оксана Токарева

Тот лишь покачал всклокоченной после схватки мохнатой головой.

«Я могу беспрепятственно проходить только по рекам и озерам, — виновато пояснил мамонт. — Они под землей текут, в Земле сырой свое начало берут. А море-Окиян мне неподвластно».

«Здесь даже мои крылья не справятся», — добавил Семаргл.

Михаил прикинул расстояние и попытался построить портал. Но зеркала отказывались ловить отражение острова, словно он был миражом, порождением игр преломленных лучей или и вовсе существовал только в воображении. Более того, попытка извлечь из дедовой дудочки хоть пару звуков тоже провалилась: воздух, выходя из легких Михаила, вместо того, чтобы создавать колебания в стволе флейты, непостижимым образом рассеивался, будто в вакууме или в воде. А ведь во время путешествия по подземным рекам к озеру Водяного таких проблем не возникло. Неужели царицы специально объяснили, как построить портал и, поманив призрачной надеждой, прислали сюда на погибель?

«Может быть, это место какое-то неудачное?» — предположил эхеле протягивая хобот, чтобы поднять Михаила на спину.

Они двинулись в путь вдоль берега, но ничего не менялось. Похоже, море-Окиян блокировал магию.

«Может быть, все-таки существует какая-то переправа», — предположил Семаргл, срываясь с места и улетая на разведку.

Михаил обреченно подумал о том, что, коли через реку Смородину перекинут только Калиновый мост, а Молочную реку и вовсе приходится преодолевать вброд, вряд ли море-Окиян тут станет исключением. А на Радужный мост его не пустили. Он делал над собой чудовищные усилия, чтобы не впасть снова в отчаяние и не начать паниковать, когда из-за тучи вдруг спикировал Семаргл, крылья которого сияли так ярко, что затмевали не только угасающийсвет закатного солнца, но и зарницы молний.

«Смотрите! — воскликнул дух. — Там впереди что-то есть. Я толком не разглядел, но, по-моему, это лодка или даже целый корабль».

Эхеле без дополнительной просьбы перешел на рысь. Они обогнули уступ скалы и увидели гигантскую щуку, которая покачивалась на волнах у берега.

Размеры Щуки поражали, превосходя самые смелые ожидания любителей рыбацких баек. Неудивительно, что Семаргл поначалу принял ее за корабль, хотя у Михаила обтекаемая форма ее тела вызвала ассоциации скорее с атомной подлодкой, даже ракетным подводным крейсером. Город не город, но деревенька или хуторок на пять-шесть домов с хозяйственными постройками на щучьей спине вполне могли бы разместиться. Даже могучий мамонт-эхеле выглядел рядом с ней едва ли не малюткой Коньком-Горбунком.

Поначалу Михаил принял рыбину за сказочное чудо-юдо или одного из мифологических китов, поддерживающих плоскую Землю. Но характерный узор словно жемчугом расшитой, переливающейся на солнце чешуи, форма плавников, жаберные щели и зубастая пасть красноречиво говорили о том, что перед ним именно одно из воплощений Велеса — царь-рыба щука.

«Вот тебе и «по щучьему велению»», — невольно поскреб в затылке Михаил, прикидывая, каким же могущественным колдуном был лентяй и недотепа Емеля.

Впрочем, когда дух шамана совершает путешествие между мирами, его бренное тело в большинстве случаев остается дома, и окружающим кажется, что он спит. А если герой сказки только переживал шаманскую болезнь и еще не прошел посвящения, то для постоянно копошащихся в земле крестьян он и в самом деле выглядел беспросветным лентяем.