Онлайн книга «Дочь Водяного»
|
Следовало торопиться. Жуткие обитатели пустоши отпускать добычу не спешили, норовя прорваться через пламя Семаргла или пролезть под брюхом эхеле. Они целыми ордами запрыгивали мамонту на спину, впивались в ноги, тщась опрокинуть. Другие, наделенные крыльями, атаковали выписывающего фигуры высшего пилотажа Семаргла. Смерти они не боялись: все они давно уже умерли или вовсе не жили. К боли, своему вечному уделу, привыкли, только пестуя в ней злобу и распаляя кипучую ярость. И даже развоплощениепредставлялось лишь досадным недоразумением. Впрочем, немертвые, кажется сами лезли под пламя Семаргла в надежде таким образом освободиться и попасть на Радужный мост. Михаил, собрав волю в кулак, не позволял себе суетиться и не давал страху взять над собой верх, продолжая построение. Когда во всех трех зеркалах заклубилась отраженная тьма, а песок под ними начал плавиться, он спокойно встал в центр круга и поднес дудочку к губам, призывая духов, стараясь не думать о том, что с ним произойдет в случае ошибки. И вот уже пространство вокруг зеркал начало изгибаться, закручиваясь водоворотом, а через миг он вместе со своими помощниками стоял на абсолютно пустом морском берегу. Закатное солнце, показавшееся нестерпимо ярким после непроглядного мрака, освещало безжизненные черные скалы, окрашивало в цвет венозной крови маслянистые, тяжелые волны, разбивавшие о берег неторопливые седые валы, хотя ветра и вообще какого-то движения воздуха не ощущалось. У самого горизонта, где опять дыбилась фиолетовая тьма, небо пронзали неровные зигзаги и трезубцы зарниц. «Ну наконец-то! — выдохнул эхеле, по собачьи отряхиваясь. — Насилу вырвались! Вот же настырные твари попались! Видимо, с голодухи шаман в собственном соку им очень вкусным показался!» «Или на мамонта позарились, решили, что хоть на том свете наедятся», — добавил Семаргл, облизывая лапу и тут же брезгливо отплевываясь с недовольным ворчанием, что все-де падалью провоняло. «А ты говорил что-то про злые щели, Стикс, Коцит», — назидательно припомнил эхеле, вытирая о камни запачканные скверной бивни. «Тут все по-простому, грубо, без поэзии», — вздохнул Семаргл, приводя в порядок шерсть. «Где мы?» — пропустив болтовню духов мимо ушей, спросил Михаил, ошалело оглядываясь. Хотя на освещаемой солнцем стороне горизонта маячил какой-то остров или даже два, никаких мостов или намеков на иную переправу не существовало. «На краю мира, — пояснил Семаргл. — Чуть в стороне от того места, где река Смородина впадает в море-Окиян, несущий свои воды за пределами пространства и времени». «Это тот, по которому плавают три кита, держащие на спинах плоскую землю», — на всякий случай уточнил Михаил. «Мне больше по душе версия с черепахой и слонами», — мечтательно проговорил эхеле». «Не знаю насчет черепахи и китов, — фыркнул Семаргл, — но Мировой змей, спящий на самом дне, тут регулярно колеблет море и землю. А еще каждую ночь ведет битву с солнцем, вершащим свой полуночный путь». При других обстоятельствах Михаил бы многое отдал, чтобы своими глазами взглянуть на свивающего кольца Уробороса или Йормунганда. Но сейчас его мысли устремлялись в направлении острова Буяна и основной цели их пути — утеса, ставшего пристанищем Ворона Вороновича. «Ты сможешь меня туда перенести?» — спросил Михаил у эхеле. |