Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 92 – Оксана Токарева

Почувствовав, как губы деревенеют, а язык становится вообще булыжником, я, царапая кожу жестким воротником-стойкой, обернулась к парням. Лицо Ивана напоминало грозовую тучу, обрамленную золотой каймой парадного облачения. Он готовился сказать что-то несомненно резкое, но Лева его остановил.

— Мы бы не стали нарушать ничей покой, — проговорил он веско, вдавливая посох в мозаичный пол, похожий на ковер весенних цветов, только сделанных из камней и смальты. — Если бы нас самих не потревожили. Не место живым в мире мертвых.

— Даже если речь идет о просватанной невесте? — с прежним бесстрастным выражением на прекрасных лицах уточнили царицы.

— Василиса — моя невеста, и я спасу ее или останусь здесь сам! — горячо проговорил Иван, а я в досаде подумала, что он забыл все наставления Левы и деда Овтая о том, что перед древней хтонью нельзя показывать своих чувств и давать никаких обещаний.

К счастью, царицы на его реплику не отреагировали, а вместо того глянули на нас испытующе:

— А вы уверены, что внучка Водяного нуждается в вашей помощи? Да и сами вы разве пришли сюда именно за тем, чтобы кого-то спасти? Вы думаете, вам это надо?

Единым движением сестры-ведовицы поднялись с тронов и оказались рядом с нами. Причем возле меня остановилась повелительница Медного царства, возле Ивана — Серебряного, возле Левы — Золотого.

— Пойдемте! — повелели царицы, и пространство вокруг нас закружилось разноцветным калейдоскопом, разбрасывая в разные стороны и разделяя. В последний момент до того, как свет перед глазами померк, я услышала крик Левы:

— Не верьте ничему, что вам будут показывать!

Царицы только рассмеялись, и смех их прозвучал холодно, как плеск рыбьих хвостов или беличье цоканье.

Похоже, я на несколько мгновений потеряла сознание или впала в транс. Когда же я вновь открыла глаза, то стояла в просторной комнате с малахитовыми колоннами перед медным зеркалом в резной раме, отражавшим двух писаных красавиц в жемчугах и парче. С немалым трудом в одной из них я узнала себя, просто сличив узоры на сарафанеи птиц на душегрее.

— Забавный мальчик, — как бы отвечая на последнюю реплику Левы, резюмировала хозяйка Медного царства. — Только ты уверена, моя птичка, что он тот, кто тебе нужен?

Шагнув вперед, она сделала какой-то пасс над зеркалом, и мой парчовый наряд стал тускнеть и бледнеть, сменившись поношенным пуховиком, видавшими виды замызганными сапогами и нелепой кое-как натянутой шапкой. Я одновременно стояла перед зеркалом и шла, вернее, барахталась в ледяной каше под ногами, пробираясь куда-то сквозь лютую непогоду.

Низкое, как потолок в хрущевке, ноябрьское небо сыпало мокрым снегом, сапоги почти сразу промокли. Подошва на боку давно отошла, на глаз это незаметно, но при малейшей слякоти влага проникает внутрь. Надо бы купить новые, но где взять свободные деньги, когда вся зарплата в школе уходит на ипотечный взнос. А еще надо на что-то жить, платить за садик и кружки.

Левиного оклада в оркестре на это точно не хватит, тем более что выплаты все время задерживают, а график репетиций и концертов настолько напряженный, что приходится постоянно переносить учеников. Да и набрать класс — целая проблема. На блокфлейту дети идут охотно, но, когда родители узнают о стоимости даже учебного гобоя, многие сразу бросают. Или наоборот — покупают инструмент, но потом не выдерживают постоянных жалоб ребенка на прихоти двойной трости. К концу года от ставки остается только половина. Хоть бы директор разрешил свирель и жалейку преподавать.