Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 67 – Оксана Токарева

Начало этого обстоятельного научного доклада, который Ваня, помнится, зазубрил классе в седьмом и только обновлял цифры, Водяной слушал скептически-снисходительно. Когда Иван дошел до земноводных и пресмыкающихся, принялся одобрительно кивать и заинтересованно булькать. Когда же тот перешел к моллюскам и ракообразным — просто раззявил рот.

— Да неужели ж не только рыб и гадов речных и морских, но и каракатиц всяких да медуз кто-то считает? — потрясенно вымолвил он.

— Не только считают, но каждый год открывают новые виды, — с готовностью отозвался Иван.

— Новых они открывают, — недовольно хмыкнул Водяной. — А старых куда? Стерлядь речную почти всю извели, — продолжал он, все больше распаляясь. — Омуля скоро выловят, трески и той лет через двадцать не останется, а им все мало! Раньше рыбу можно было хоть ведром ловить, а нынче что? Понастроили плотин с воротами. Будто рыба поймет, как через них проходить.

— Так мы против возведения новых ГЭС и вредных предприятий боремся, — оскорбился обиженный в лучших чувствах Иван. — Квоты на вылов промысловых рыб вводим, браконьеров ловим, мальков и головастиков выращиваем.

— Да знаю, как вы там боретесь, — махнул рукой водяной, извлекая из подмышки здоровенный пук водорослей. — Зятек мой бестолковый боролся-боролся: только женусгубил и дочку не сберег. И ты со своей наукой туда же!

Бедный Иван от таких обвинений сразу сник. Водяной ударил по самому больному. Вечером в гостях у деда Овтая Лева вновь достал осколок нашего зеркала, попросив помощи у своего могущественного родича. Уж не знаю, какие силы они на помощь призвали, но на этот раз картинка оказалась настолько ясной и четкой, что разглядеть происходящее с Василисой смогла даже я.

На первый взгляд все выглядело декорацией старинной волшебной сказки. Моя бедная подруга сидела в богато изукрашенной палате, облаченная в наряд из золотой жесткой парчи. Однако уже в следующий миг морок распался. Стены хором оказались сложены из блоков прессованного пластика. Парча превратилась в жесткую фольгу и списанные в утиль микросхемы, своими колючими краями жестоко язвившие обожженную кожу Василисы в тех местах, где ее не сохраняла превратившаяся в рубище исцельница. Впрочем, куда большие страдания причиняли опутавшие руки и ноги, глубоко врезавшиеся в кожу и плоть капроновые лески и обрывки браконьерских сетей. Да и хоромы заволакивал густой ядовитый дым.

— За что он ее так? — не выдержал Иван. — Что она ему сделала? Лучше бы меня забрал!

— Не кличь! — сурово прицыкнул на него дед Овтай. — У каждого человека своя доля. Ты тропу выбрал, имей мужество до конца дойти!

Водяной тоже то ли что-то знал, то ли просто не ждал от Константина Щаславовича ничего хорошего.

— Не по силам смертному человеку тягаться с властителем Нави! — проникновенно проговорил он.

— А это мы еще посмотрим, — разом сжали кулаки Иван и Лева.

— Ладно, идите, куда шли, — обиженно пробубнил Водяной, освобождая дорогу. — И девки мне вашей не надо. Тоща больно. Мне родных дочерей скоро сажать некуда станет: все реки загадили, половину болот осушили, а тут еще какая-то приблуда.

— А как насчет воды? — напомнил Левушка, поднимая с земли мой рюкзак, пока я спешно прижимала к груди заветный клубочек, сворачивала джинсы и обувалась в мокрые кроссовки.