Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 26 – Оксана Токарева

Уже после первой щепотки с костюмом начала твориться жуткая метаморфоза. И она имела мало отношения к химическим реакциям, которые могли бы произойти в случае взаимодействия ткани с агрессивным веществом. Я тут имела некоторый опыт, когда нечаянно пролила на себя электролит из папиного аккумулятора. Ожогов на коже не осталось, зато пола халата просто растворилась.

— Ты что творишь? Ненормальная! — перепугался Никита, видя, как так называемый «подлинник» хотя и не распадается, но буквально на глазах теряет свой первоначальный вид.

Поблекли пестрые шелка, исчезли нарядные ленты. Кучкой жухлой листвы разлетелся по полу запон. Яркая праздничная рубаха и сарафан, скукожившись и потемнев, превратились в полуистлевший саван. А из зеркала, отражавшего уже знакомое подземелье, мне грозил Константин Щаславович.

— Маш, ты можешь меня выручить? Скажи маме, что я тоже еду с вами в Забайкалье. Просто как турист.

Иван обратился ко мне с этой не совсем обычной просьбой, когда мы с ним и с Левушкой, прокатившись по канатной дороге, сидели там в кафе. Мы с ребятами давно планировали опробовать новую достопримечательность до того, как Златоглавую заполонят стекающиеся к началу Чемпионата Мира болельщики и туристы. Да и на роликах по парку покататься хотелось. Следовало же как-то отметить зачисление Ивана в магистратуру по результатам универсиады. Конечно, ему еще предстояло сдать госэкзамен и защитить диплом, но, учитывая высокую оценку его исследований и поддержку кафедры, последнее выглядело просто формальной процедурой.

Я вообще всю прошедшую неделю свободное время проводила если не с братом, то с другом детства. После истории с костюмом Никита на меня обиделся. Решил, что это какой-то мой же дурацкий розыгрыш, так и не докумекав, что своими руками чуть не принес мне погибель. Впрочем, насчет последнего Левушка меня слегка успокоил, предположив, что Константин Щаславович, утратив возможность проникнуть к нам в дом незваным, надеялся пробраться с помощью подменных вещей.

Расположенное на открытой террасе кафе хотя и отпугивало не особо состоятельных посетителей достаточно кусачими ценами, зато могло похвастаться роскошным видом. Конечно, родной город я видела с разных ракурсов и даже к знаменитой смотровой площадке на Воробьёвых горах относилась со здоровой долей скепсиса, учитывая, что с тех времен, когда Златоглавую описывали классики, количество куполов поубавилось, сменившись уродливыми коробками и футуристическими небоскребами. А что до Кремля, то с последних этажей моего родного колледжа на него открывался тоже неплохой вид. Вот только на Смотровой всегда толпились туристы и гудели байкеры, на подоконниках Гнесинки вечно кто-то готовился к зачетам или просто спешно учил специальность, а на уютной террасе в стороне от шумной канатной дороги царили умиротворение и уют.

— Зачем тебе понадобилось обманывать маму? — уточнила я, отложив недоеденную брускетту с лососем и понимая, что, если не закажу самовластно горячее, парней придется где-то в парке прямо с роликов кормить всякой дрянью вродетошнотных гамбургеров или хот-догов.

Деликатный Левушка, увидев ценник, тотчас заявил, что уже пообедал в Гнесинке, да и Иван тоже уверял, будто после консультации у научника забежал в столовку. Однако их откровенно голодные глаза говорили об обратном.