Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 24 – Оксана Токарева

— Ну и зачем нам, духовикам, этот ваш Шопен, — изнывал Лева, в очередной раз приняв ля-мажорную прелюдию за мазурку. — Вы же, пианисты, не изучаете Паскулли и Холлигера! Вы просто этих композиторов не знаете.

Впрочем, с моей помощью угадайку по Шопену он все-таки выучил и экзамен более или менее сносно сдал, о чем мне и доложил, не забыв поинтересоваться, что получилось с кроснами.

— Ты, надеюсь, пряжу, которую я принес, не трогала? — спросил он, понизив голос.

— Да уж хватило ума, — сварливо ответила я, разбирая и сматывая мулине.

В конце концов, Лель мог бы и предупредить. Впрочем, спрашивать я ничего не стала и, готовясь к утренней репетиции, пораньше легла спать. А поутру обнаружила на заправленных заново кроснах изрядный кусок сурового небеленого полотна. И в дипломном сборнике появились правки, на которых настаивал мой научный руководитель, а я не знала, как сделать, чтобы не нарушать голосоведение.

— Да ты, Машка, у нас и вправду рукодельница, — не заметив подмены пряжи, похвалил работу отец. — Если цивилизация погибнет, не пропадешь!

— А как сделать, чтобы цивилизация погибла? — заинтересовался Петька, который, почистив террариум питона, загружал в муфельную печь сброшенную во время линьки шкуру.

Иван недавно объяснил младшему, как происходит минерализация органических веществ, и Петька теперь увлеченно занимался озолением любой подвернувшейся под руку органики. Так что я всерьез опасалась за мамины комнатные растения, а в особенности за Левину пряжу и перья из ловца снов.

— Цивилизацию мы губить не будем, — в корне пресек Петькины злодейские планы отец. — Но, если китайцы и индусы со своим ширпотребом объявят намбойкот, мы заведем овец, вырастим на участке лен, и твоя сестра нас всех оденет в натуральные домотканые порты.

Петька задумался, видимо, пытаясь представить, а я почувствовала, как из-за незаслуженной похвалы у меня горят уши.

Где и как Василиса научилась ткать, я даже не пыталась спрашивать. Из лягушачьей шкуры захочешь выбраться — не таким крестиком вышивать научишься. Планшетом она больше не пользовалась, в сборник вложила записку, в которой просила ей в сетях и мессенджерах не писать. Присутствия подруги в комнате я даже не почувствовала, проснувшись на том же боку, на котором и засыпала. Хотя вроде бы ловец снов висел в Ваниной комнате. Другое дело, что я понятия не имела, какие травы и где припрятал скрытный Левушка.

Впрочем, обижаться на друга я точно не собиралась. После его возвращения о ночных ужасах и назойливых звонках по поводу малагасийской радужной мы просто забыли. Даже форточки перестали закрывать. Благо май выдался на редкость теплый, а с улицы вместо привычной вони выхлопных газов доносились нежное благоухание сирени и свежий весенний запах молодой зелени, к которым, или это мне казалось, примешивался еле уловимый аромат Левушкиных трав. А по улицам не стелился гнилостный тлетворный туман, а кружила белая кипень облетающего яблоневого и вишневого цвета. Под окнами горланили воробьи, в парках пробовали голоса соловьи и зяблики. И все эти звуки и ароматы прославляли жизнь и любовь.

Мы с Никитой после репетиций и зачетов целовались в кино на последнем ряду. А потом я шла в Академию разучивать с Левушкой гобойный концерт Баха. Тигрис вскакивал на окно, нюхал воздух и требовал отпустить его к пушистым невестам. Отец ругался, грозил кота кастрировать, но потом сжалился и отвез на дачу. Тигрис, по словам мамы, моментально пустился во все тяжкие, возвращаясь домой то с расцарапанной мордой, то с разорванным ухом.