Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 162 – Оксана Токарева

Контейнеров с отработанным урановым топливом, пресловутыми хвостами, я не обнаружила. С другой стороны, я понятия не имела, как они выглядят. Зато, кажется, узнала плиту, на которой висел Лева. Часть свалки горела, вернее, медленно тлела, хотя пламя при сильном ветре могло перекинуться на лес, уничтожив несколько гектаров. Конечно, это хоть немного отпугивало лютовавших комаров, но вонь становилась просто невыносимо удушливой. Даже на темной изнанке исподнего мира воздух был, кажется, свежее.

— С возвращением в Явь, голубчики! — язвительно произнес знакомый голос, заставивший нас вздрогнуть, а Ивана схватиться за меч.

Вместо того чтобы настичь нас в Море-Окияне, Константин Щаславович приготовил западню в нашем мире, куда, как он знал, выходит лаз, ведущий от заклятого дуба. И хотя ловушка выглядела до зевоты банальной, это лишь усиливало ее подлость и безжалостность.

У въезда на полигон, более черные и зловещие, чем печально знаменитые «воронки» или «эмки» середины прошлого века, стояли три припаркованных«гелендвагена». Десяток крепких ребят в камуфляже, бронежилетах и с пистолетами-пулеметами рассыпались по периметру, повернув стволы в нашу сторону. Еще двое стояли, приставив оружие к затылкам коленопреклоненных пленников, в которых я с ужасом узнала Михаила Валерьевича Шатунова и Андрея Васильевича Мудрицкого. На роль одного из палачей Бессмертный назначил Никиту.

— Бросай оружие! — потребовал Константин Щаславович.

Ивану пришлось повиноваться. А он столько усилий приложил, чтобы добыть этот меч!

Бессмертный удовлетворенно кивнул и повернулся ко мне.

— Ловко ты меня провела, Марья-краса, — сообщил он с улыбкой. — Столько времени мою смерть с собой таскала! Я ее повсюду искал, силы тратил, сколько душ живых загубил без толку, а эта девчонка бабулиным наследством лямочки к сарафанам подшивала и чулки драные штопала! Может, вернешь мне ее уже наконец?

— А что взамен? — сурово спросила я, прикидывая, как бы так потянуть время или отвлечь его, чтобы освободить пленников.

— Вот этих фраеров, которые решили напугать меня прокурорской проверкой, — Бессмертный указал на Мудрицкого с Шатуновым, — в живых оставлю.

— А я-то думал, отпустишь, — поддел его Лева. — Как меня отпустил.

Я видела, любимый отдал бы любые сокровища, чтобы убрать пистолет от затылка отца. Но с нечистью, как с террористами или бандитами, переговоры не имели смысла. И он это тоже знал.

— У меня нет иглы, — обменявшись взглядами с Левой и Иваном, сообщила я.

— Мы ее сломали! — уточнил Иван.

Михаил Валерьевич, которому любое движение могло стоить жизни, одобрительно подмигнул не подбитым глазом. Профессор Мудрицкий недоуменно нахмурил кустистые брови под припорошенными сединой рыжими вихрами, явно не понимая, о чем идет речь и что тут происходит. Никита скривился.

Константин Щаславович только расхохотался в ответ.

— Святая наивность! — отсмеявшись и вытерев выступившие на глазах слезы, проговорил он. — Вы всерьез думаете, что заклятую иглу можно уничтожить? Сотни поколений жар-птиц это пытались сделать, и все без толку, потому что для этого надо по-настоящему страстно захотеть убить. А для вас, уроженцев Верхнего мира, это чувство чуждо.

Я не поверила своим ушам. В этот момент я настолько сильно ненавидела его, что, какмне казалось, если бы это могло спасти близких мне людей, вцепилась бы в горло и рвала зубами, выклевывала бы глаза, продолбила темя клювом. Но когда я трясущимися руками достала игольницу в виде грибочка, куда на всякий случай положила обломки, игла оказалась целой.