Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 149 – Оксана Токарева

— Ванечка, миленький, я сейчас, — приговаривала я, будто брат мог меня услышать.

Лева внимательно следил за моими действиями, здоровой рукой перебирая шерсть на загривке Тигриса.Как только я принесла живую и мертвую воду, мой мохнатый разумник выпустил свою добычу и теперь зорко следил за полупрозрачной птичкой, которая вилась над грудью и челом Ивана, никуда не улетая и словно бы пытаясь проникнуть внутрь.

Когда я сбрызнула мертвой водой зияющую рану, птичка нырнула туда и исчезла еще до того, как края соединились и срослись, не оставив даже шрама.

Я покосилась на Леву, тот едва заметно кивнул.

Сказать, что у меня тряслись руки в тот миг, когда я открывала флакон с живой водой, значило промолчать. Я не могла совладать с крышкой, опасаясь, что Лева его слишком сильно закрутил. Хотя он и не обладал стальной хваткой гитаристов, умеющих без ключа затягивать гайки, руки имел достаточно крепкие. Жаль только, сейчас в этих руках силы едва хватало на то, чтобы ласкать пытающегося утешить мурчанием кота.

— У тебя все получится, — ободряюще улыбнулся мне Лева.

И его слова и в самом деле меня успокоили. Я с легкостью открыла крышку и оросила живительной влагой плотно сжатые губы Ивана, не очень надеясь на то, что хоть сколько-нибудь попадет внутрь. Впрочем, в Нави многое работало по-другому. Да и о каких законах природы можно рассуждать, если Тонкие Миры — это по сути Тот Свет.

Сначала ничего не происходило, затем грудь брата опала и снова поднялась, рот приоткрылся. Я поспешила влить еще воды. Иван вздохнул, ожидаемо поперхнулся и закашлялся, потом кое-как отдышался и открыл глаза:

— Маш, ты чего?

Не знаю, каких я ожидала слов. Но, встретив взгляд брата, видя, как на его щеки возвращается румянец, как поднимается, чтобы стереть остатки влаги, поникшая, казалось, навсегда рука, я упала ему на грудь, голося как дурная. Слезы душили меня, в глазах темнело, дыхание прерывалось.

— Что это с ней? — недоумевал, проводя по моим спутанным волосам, Иван.

Руки его не вполне слушались, но он быстро восстанавливался.

— Тебя спасала, — пояснил Лева, поскольку я еще не могла говорить. — Скажи спасибо, что ребра не переломала, как во время искусственного дыхания случается.

— Так это был не сон? — вполне в духе сказок изумился Иван. — А вас кто так? Константин Щаславович? — поинтересовался он, указывая на Левины увечья и мои ссадины.

— Как бы да, — хмыкнул Лева, милостиво позволив намс братом заняться и его ранами.

Без Ивана и его знания анатомии я бы вряд ли сумела правильно соединить переломанные в нескольких местах кости, собирая где-то обломки, точно пазл, и окропляя их сверху мертвой водой. Впрочем, я до конца сомневалась в том, что мы все сделали правильно. Не пришлось бы по возвращении снова ломать.

— Да не говори ты глупости, Маш! — успокаивающе улыбался Лева, в доказательство своего хорошего самочувствия порываясь поднять меня на руки. — Ты-то сама как? Не понимаю, каким образом тебе удалось вырваться из плена? Я же, пока валялся там на пустоши, уже всякое передумал!

Хотя я млела от его прикосновений и искренней заботы, так разительно отличавшейся от злых упреков Никиты, последний вопрос сработал пусковым крючком, и Лева это почувствовал.

— Что случилось? — глянул он с подозрением, видимо, ощутив под пальцами колотившую меня дрожь.