Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 130 – Оксана Токарева

Константин Щаславович прикончил поросенка, заел парой перепелов, запил вином и с довольным видом откинулся на софе, усадив подле себя окровавленную Василису. Похоже, расправа над моим братом пробудила у хозяина Нави аппетит, хотя я не ведала, насколько его могла насытить пища нашего мира, которую он так охотно поглощал.

Потом Бессмертный, словно спохватившись, вспомнил о нас с Левой и с блаженным видом покачал головой.

— Ну и шустрыми же вы, детки, оказались! —констатировал он с улыбкой. — Не ожидал от нынешних отравленных жаждой потребления изнеженных чад такую прыть! Замаялся я тут с вами! Аж похудел!

Он с театральным видом натянул свитер так, чтобы тот плотно облепил жилистую, сухощавую фигуру, подчеркивая выпирающие ребра. Почему этот древний монстр даже в своих владениях так упорно держался за человеческий облик, я взять в толк не могла. Видимо, много веков проведя с людьми, он и сам к нему привык, сочтя более привлекательным и выгодным, так сказать, с маркетинговой точки зрения. С другой стороны, возможно, его первозданный вид просто нес смерть, точно взгляд Медузы, а нас он убивать пока не торопился.

— Я знал, что вы клюнете на мою приманку, — проговорил Константин Щаславович удовлетворенно, вновь сгребая путы и притягивая к себе закрывшую лицо руками Василису. — Этого сосунка, — он указал на замершего в нескольких сантиметрах от пола, словно подвешенного на невидимых путах, Леву, — вела вперед его месть. Другой меня даже удивил. Поверил в тонкие миры ради своей несбыточной и по сути никогда не существовавшей любви. Ну а ты, Марья-царевна, — улыбнулся он мне, точно старой знакомой, — ни за что бы не оставила брата.

Я закусила губу, стараясь не завыть в голос. Если бы Бессмертный не лишил меня возможности двигаться и тем более обращаться, не знаю, что бы я оставила от его покоев. Константин Щаславович тоже, похоже, не знал, поэтому, заметив мою реакцию, довольно прищурился, задумчиво отломил веточку винограда, закинул несколько ягод в рот, попробовал угостить отвернувшуюся от него и упрямо сжавшую губы Василису.

— Когда вы все мои ловушки в лесу обошли, Колобога освободили и до хором моих сестер добрались, я решил, что придется начинать игру заново. Уж царицы-то точно знали, кто ждет вас за рекой Смородиной, и я был уверен, что они найдут способ вас остановить и задержать, не нарушая наш договор. Но эти разряженные курицы оказались глупее, нежели я о них думал. Решили по бабьему своему разумению за ваш счет судьбу своих отпрысков никчемных устроить. Вот ведь дуры — наплодили, теперь не знают, что с ними делать. Я, честно говоря, ожидал более тонких ходов и умелого обольщения. Хотя идея со змеем мне понравилась.

Я слушала, стараясь не упустить из рассказа ни слова, и отказывалась веритьсвоим ушам. Зря мы обижались на цариц и их верную стражу. Владетельные ведовицы, подобно Василисе, не имея возможности высказаться открыто, тоже пытались предупредить о ловушке, ставили нам препоны на пути. Другое дело, что за бесконечные века своего царствования они почти отвыкли от общения с живыми людьми, меря всех одним давно вышедшим из употребления аршином. Да и что могла древняя бессмертная хтонь знать о человеческих привязанностях и чувствах?

— Во время путешествия через Навь вы тоже сумели меня удивить, — продолжал Константин Щаславович менторским тоном руководителя коллектива, разбирающего недавний концерт. — Про то, как попасть на Неведомую дорогу — это же тебе отец подсказал? — дружелюбно повернулся он к Леве, заставив того заскрежетать зубами от бессилия, пока руки и ноги оставались парализованы заклятьем.