Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 112 – Оксана Токарева

Я только пожала плечами.

— Шаманы владеют гипнозом не хуже психотерапевтов или змей, — заявила я авторитетно, подумав, что с такими навыками Лева мог просто внушить мне любовь, но не сделал этого.

— А почему тогда в лесу вы с ним песнями решили обойтись?

— Так ведь сработало же. Зачем было духов лишний раз тревожить?

И все же, зная, как выматывает даже простое выступление, не говоря уже о камлании, я переживала за Леву. Какую плату потребуют с него духи? Да и неизвестно, что еще выкинет Черномор.

Однако ослушаться любимого я не посмела, кое-как убедив и Ивана продолжить путь. Не просто так ведь Лева напомнил об оружии, которое нам предстояло добыть. Терпеть не могла, когда он начинал говорить загадками, хотя и понимала: в тонких мирах иначе нельзя. Каждое невзначай брошенное слово может обрести плоть, вернувшись даже не бумерангом, а разрушительным метеоритным дождем.

Когда мы с Иваном, проехав по каменистой тропе еще несколько сотен метров, оказались на краю обрыва, над которым клубились густые облака пепла, а где-то внизу яростно клокотала раскаленная магма, кони испуганно встали. Дорогу перегородил огромный валун, а вернее, кусок вулканического стекла обсидиана, из центра которого торчала ржавая железяка, имевшая рукоять с крестовиной.

— Какого лешего? — возмутился Иван, решительно спешившись и направляяськ камню.

Осмотрев препятствие и прикинув на глаз его вес, брат взялся за рукоять, видимо, намереваясь использовать ее как рычаг и попробовать сдвинуть валун. Однако железка на этот счет имела другие планы и осталась у Ивана в руках. Вот только вместо куцего обломка мой брат непостижимым образом вытащил из камня то, что больше всего походило на длинный прямой клинок с двумя лезвиями.

Иван сначала глянул на свое приобретение с недоверием, однако в следующий миг застыл в восхищении, взметнув десницу в боевом салюте. На фоне багрового неба, упираясь в тучи, отражая лезвием далекие зарницы, в его руке сиял меч-кладенец. Тот самый клинок, который когда-то давно в другой жизни ковал в одном из Арбатских переулочков старый кузнец дядя Миша.

Иван сделал несколько взмахов, примериваясь, и, кажется, совершенно случайно задел обсидиан, который распался на мельчайшие стеклянные осколки, открыв удобные ножны.

— А вот теперь повоюем, — удовлетворено улыбнулся мой брат, вглядываясь в непроглядный мрак на той стороне расщелины, который прорезала светящаяся полоска: перекинутый через пропасть Калинов мост.

Деловито прицепив ножны к поясу и убрав в них меч, Иван лихо без стремян вскочил на коня и, развернувшись, помчался вниз. Я последовала за ним, прикидывая, кому из моих витязей сейчас понадобятся какие лекарства. Судя по тому, что Лева нас все еще не догнал, дела у него обстояли не самым лучшим образом.

И точно. Не знаю, чего добивался Лева, но в какой-то момент что-то пошло у него не так. Хотя Черномор и его триста тридцать три богатыря продолжали плясать, еще с верхнего уступа я увидела, что они почти сбросили морок и только ждут момента, когда дудочник окончательно выбьется из сил. Хотя Лева продолжал играть, ноги его уже почти не держали, он тяжело опирался спиной о бугристый бок скалы, и из носа на подбородок стекала тонкая струйка крови.

— Лева, милый, держись!

Не помню, как преодолела оставшийся участок пути, не уверена, что я это сделала верхом, а не на крыльях. Но я успела подхватить любимого в тот миг, когда он, обессилев, но не выпуская свирель из рук, начал медленно сползать по неровной стенке. Губы у него были сорваны, как после изнурительной многочасовой репетиции, лицо казалось особенно бледным на фоне гранитных скал,настолько сумрачных, что в них даже терялись искры слюды.