Книга Предание о лисьих следах, страница 48 – Александра Рау

– А ты, я погляжу, в этом хорош? – повернулся я к другу.

– Нет, но я и не пытаюсь сойти за прекрасного принца.

Если бы эти слова произнес кто-то другой, я бы воспринял их как оскорбление. Однако все, к чему они привели, была лишь веселая потасовка двух старых друзей, пытавшихся спрятать неловкость за глупыми шутками.

Финдир заметил, что во мне что-то неуловимо изменилось, и это сделало его еще более требовательным наставником. Я не знал, что поддерживало в нем эту неуемную энергию – магия, излишнее воодушевление или сумасшествие, – но оно лишало меня всяческой надежды на отдых. Он оставлял меня одного лишь поздней ночью, а затем, как только солнце показывалось из-за горизонта, уже стоял возле моей постели, бодрый и готовый к новым свершениям. Впрочем, его настойчивость принесла свои плоды: кое-чему я все же научился.

Прошло где-то полтора месяца с начала тренировок, когда я наконец смог нащупать источник силы. Раньше она хаотично разбегалась по телу, неуправляемо вырываясь наружу при появлении любого раздражителя, но я сумел найти место, где она спит, когда ее никто не тревожит, и невидимыми кандалами приковать там. Я чувствовал ее негодование и слышал звон цепей, но ей не оставалось ничего, кроме как смиренно повиноваться. В состоянии покоя магия всегда сосредотачивалась в верхней части грудной клетки, между ключиц, прямо под крупной родинкой, что была у меня с самого рождения.

Облегчение, что я испытал, поймав эту птицу в клетку, было сложно описать словами. Все это время я был измотан и тревожился, что никогда не сумею обуздать небесный огонь, и потому каждый день казался мне вечностью, бесконечной тьмой, вцепившейся в меня когтями и утягивающей в бездну страхов и неизвестности.

– Ты – молодчина, Эзара, – одарил меня похвалой Финдир. – Мне на это понадобились годы.

– У меня хороший учитель, – пожал плечами я, и эльф отмахнулся от лести, как от летящей в него стрелы.

Мы переместили фокус внимания с удерживания и поиска силы на ее выход; стали выяснять, на что она реагировала ярче всего. Финдир рассказывал, что при обучении тиаров упор обычно делался на гнев и страх; моя магия вряд ли окажется исключением из правил. Проблема состояла лишь в том, чтобы вызвать нужные эмоции: у нас едва ли получалось разозлить меня в нужной мере, не говоря уже о том, чтобы действительно напугать. Воспоминания о чем-то жутком помогали воссоздать ощущения лишь частично.

Я грезил о сне, но даже несколько часов в ночной тишине всегда способствовали исполнению этой мечты. Я понимал, что телу и разуму отдых необходим, но постоянно тревожился мыслями о лисице. Меня беспокоило буквально все: как она перенесет путешествие, не случится ли с ней морская болезнь, как с ней будут обращаться при дворе Куориана, не захочет ли она остаться в теплых краях? Что подумает и почувствует, прочитав мое письмо? Прочтет ли его?

Что может позволить себе принц, находясь в официальном статусе ее жениха?

Я не имел понятия, как устроены помолвки, особенно у людей столь высокого положения в обществе. Существовали ли строгие временные рамки для того, чтобы сыграть свадьбу? Условия, что вступающие в брак должны были выполнить? Обязаны ли они испытывать друг к другу теплые чувства? Необходимость расспросить кого-либо об этом становилась все острее, иначе росла вероятность, что я направлю молнию себе в голову, не дожидаясь момента, когда та сама разорвется от наполняющих ее мыслей.