Книга Предание о лисьих следах, страница 49 – Александра Рау

Азаани наконец занялась вопросом исходящей от людей опасности. Ее совет собирался так часто, как не делал этого уже несколько сотен лет, и очевидно занимался планированием ответных действий на каждый из вариантов развития событий. Собрания были серьезными и длительными, и лишь Финдиру разрешалось их пропускать. Это означало, что совет рассматривал мое обучение как нечто более важное, чем разработка стратегии защиты или нападения. Меня считали оружием. Нестабильным, неумелым, непонятным, и все же сильным и страшным оружием. Война определенно смогла бы вызвать во мне и страх, и гнев, и множество других сильных чувств, но это означало не только то, что они помогут вызвать магию, но также и то, что ей едва ли можно будет управлять.

– Как ты считаешь, откуда она взялась? – однажды спросил я у учителя. Спустя какое-то время мы перешли на «ты», так как Финдир заявил, что мое вежливое обращение заставляло его чувствовать себя старцем. – Больше ста лет, и ни капли необычного во мне не проявлялось.

– Магия всегда была внутри тебя.

– Но почему она проснулась именно сейчас?

– Что-то ее подтолкнуло. – Громко выдохнув, он присел у костра, что мы разводили по вечерам, и я понял, что разговор будет долгим. – Магия есть в каждом из нас, таков уж наш народ. Однако годы шли, нас становилось больше, и магия стала потихоньку гаснуть в сердцах эльфов. Засыпать. Но никто и никогда не сможет забрать ее у нас. Не пока сердца бьются у нас в груди.

– Но ведь люди тоже владеют магией.

– Это верно. В некоторых людях магия спит так же, как и в нас, дожидаясь нужного момента, но другие насильно наполняют ею свои души. Когда тебе доведется встретиться с чародеем, знай: если он молод, то тебе стоит его опасаться.

– Почему? – недоумевал я.

– Людская жизнь коротка. Так уж заведено, и бороться с этим – все равно что бороться с волей Богини, а потому ради молодости и красоты колдунам приходится делать страшные вещи. Ты знаешь, что магия деструктивна, – сказал Финдир, и я понимающе кивнул, в ужасе представляя, какие последствия может иметь небесный огонь, используемый в дурных целях. – И она всегда имеет свою цену. Как правило, она проявляется лишь в тех, кто может выдержать это испытание, ведь Мать Природа бережет свои земли. И все же бывали случаи, когда эльфы не справлялись с дарованными силами. Они становились похожими на зверей без тени разума, жаждущих лишь крови и исполнения низменных желаний. Впрочем, в последние столетия Богиня стала более избирательна.

Как бы ни хотелось смиренно принять уготованную мне судьбу, я был уверен, что Природа вновь сделала неверный выбор. В мире наверняка существовал кто-то, кто желал этой силы, грезил покорять мир и властвовать над народами, но мне это было не нужно. Желание наполнить жизнь приключениями обернулось нестерпимой ношей, вдруг отяготившей существование всех, кто имел несчастье знать мое имя.

– Ты когда-нибудь слышал, чтобы эльф вместо стрел пускал в воздух молнии? – наконец спросил я. – Не то чтоб я лелеял мысль о своей исключительности, просто… куда проще думать, что в этом нет ничего необычного.

– Слышал, – спокойно ответил учитель. – Пусть и не знал этих эльфов лично. Судя по всему, твоя сила работает точно так же, как моя или любая другая. Их природа одинакова, а это значит, что мы с ней справимся. Разве что молния куда быстрее, чем огонь, и долетает она, наверное, до более далеких целей, но с этим мы разберемся чуть позже.