Книга Предание о лисьих следах, страница 45 – Александра Рау

Впервые за последнее время освободившись не глубокой ночью, а лишь с началом сумерек, я поспешил к Индису – вот уж кому захочется послушать о том, как задиристый Финдир получил отпор.

– Индис, ты не представляешь, что я сегодня натворил! – кричал я, пытаясь перебраться через последствия обильного снегопада. – Весь день ничего не получалось, и Финдир достал меня своей болтовней, а потом…

Отсутствие бурной реакции несколько смутило, но всю дорогу я упорно продолжал рассказ. Преодолев последнее препятствие, я обнаружил молчащего, слегка смущенного Индиса, устремившего на меня многозначительный взгляд, и лишь затем обратил внимание на животное рядом с ним.

Вороной конь поистине исполинских размеров стоял гордо, изредка недовольно фыркая. Его пышная грива развевалась на легком морозном ветру, а глаза казались пустыми впадинами, и он выглядел бы устрашающе, если бы сидящая на его спине дева не была мрачнее ночи.

– Я оставлю вас, – галантно предложил Индис и, кивнув принцессе, тут же покинул пост. Как ни странно, он не остался где-то поблизости, чтобы лишить меня необходимости пересказывать разговор позже; я слышал, как снег скрипел под его ногами, и звук удалялся, пока не исчез совсем.

Ариадна умело спустилась с коня и погладила его по морде. Животное подалось к ней, ласкаясь. Я слышал, что, когда знатных детей учат верховой езде, им дарят жеребят; они растут вместе, а потому понимают друг друга без слов. Вероятно, это был один из тех случаев.

– Я не думала, что ты будешь здесь, – произнесла Ариадна, смущенно опуская глаза. – Думала, передам письмо через Индиса, как делала это прежде.

– Письма? Какие письма? Он не…

Я замолк. С начала занятий магией мы с другом будто поменялись местами – я болтал, не давая ему вставить и слова, а он увлеченно слушал, хоть я ни разу и не отплатил ему тем же. Даже если он и хотел передать мне ее послания, я попросту не давал ему такой возможности.

– И все же я здесь.

– Как и я, – кивнула Ариадна, снимая капюшон. – Но это ненадолго.

Ее взгляд был непривычно робок, особенно на фоне грозного коня и полной экипировки. Голос слегка дрожал, причиной чему, вероятно, был холод, однако двигалась она уверенно, даже выверено. Спавший капюшон обнажил необычную прическу из нескольких кос и изящную шею. Я подался вперед, чтобы прикрыть оголенный участок кожи, подвинув капюшон, но остановился, испугавшись, что мое прикосновение вновь оставит на ней след.

Неловкость, которой я так боялся, отсутствовала, но вместо нее ясно ощущалась тяжесть несказанных слов; они будто летали вокруг, но так и не добирались до губ, чтобы быть озвученными, – так сильно мы не хотели их произносить. Приглядевшись, я увидел, что ожог на губах лисицы зажил точно так же, как на моих, оставив после себя тонкую полоску бледно-розовой кожи.

– Я так и не извинился как следует, – наконец произнес я, нарушив тишину. – За то, что сделал тебе больно, и за то, что поцеловал.

– Я рада, что тот вечер ознаменовался именно этим. В любом случае кто угодно был бы лучшим вариантом, чем мой будущий муж.

Сердце кольнуло дважды – «кто угодно» и «будущий муж», – но я выдавил улыбку. Я обещал себе ни на что не рассчитывать.

– И каково это, быть обрученной?

– Обреченной, ты хотел сказать, – поправила Ариадна. – Так, будто на меня надели кандалы, а в рот засунули кляп. От учтивой улыбки сводит скулы, от того, как хочется врезать Ханту, – кулаки.