Книга Право на дом, страница 158 – Анна Щучкина

Костераль покачал головой.

– У Анисы могут возникнуть с этим определенные трудности. Похоже, Эйри не справилась. Не убедила принцессу оставить своего супруга.

Я лишь хмыкнул: и чей же это просчет? На дрожащем фоне шторма вдруг появилась знакомая фигура – эффектно, как всегда. Эрнесто.

– В остальном, дорогие друзья, ваши планы осуществляются как по щелчку пальцев. Начинаю ценить эти ваши… стратегические изыски, – мелодично произнес он своим фирменным насмешливым тоном.

Я ухмыльнулся, не глядя в его сторону, но не сдержал ответ:

– Ты всегда следовал нашим планам, даже когда они тебе не нравились.

Эрнесто в ответ улыбнулся – но не мне, а своим мыслям. Он всегда умел говорить без слов – движением, мимикой, взглядом. Его насмешка повисла в воздухе, пока он обводил огненный горизонт глазами.

Дэниел тоже не остался в стороне.

– Знаешь что, Эрнесто? – с тенью веселости заговорил он. – Глядя на тебя, каждый раз вспоминаю наше нашествие на бордель. Онемасы. Травницы и охотницы. За пару дней демоны измотали нас так, что мы выглядели как ошпаренные.

Эрнесто приподнял бровь.

– Меня не так-то просто измотать. А вот вы, взрослые мужчины, потом по всей деревне бегали за какими-то травами – просто чтобы та красотка пустила переночевать.

Я едва сдержал улыбку: что ж, невинное ребячество, которому мы предавались, просто чтобы добрать того, чего недополучили в юности. Само собой вырвалось:

– …И в конце концов отхватили пару оплеух.

– Потому что обчистили сад тети Мот, – коротко рассмеялся Костераль.

Как давно я не слышал его смеха!

– Вы были жалки, – фыркнул Эрнесто, забрасывая плащ на плечо.

– Мы вспоминаем ее добрым словом… – сказал я и заметил, как улыбка Дэниела помрачнела. – Что случилось с той деревней?

Он отвернулся, посмотрел на горизонт, где море бушевало от нового штормового удара. Его глаза стали пустыми: в них блестело что-то большее, чем гнев, – то, что я видел лишь однажды.

– Он уничтожил ее после твоей гибели. Все спалил дотла, каждую хижину. А обугленные тела велел развесить на деревьях. Чтобы земля помнила, кто хозяин наших судеб. Чтобы все боялись дыхания зеленого дракона.

Эти слова, произнесенные в тишине, гремели: не обвинение врагам, не скорбь по пепелищу и не гнев на чудовищ вокруг. Эти слова были обращены внутрь – к нашей власти, к нашей войне.

Эрнесто задумчиво перебирал пальцами, играя с тенями.

– Какие же вы… боязливые. Вы прямо воняете страхом: не можете позволить себе потерять силу, все это тлеющее, нелепое величие. Чем больше власти, тем яростнее вы ее бережете. Но знаете, что меня действительно поражает? То, как вы умудряетесь ею наслаждаться. Играете в свои игры, устраивая большие трагедии для маленьких людей. Вечно нужно доминировать над кем-то. Даже когда ты, Александр, ничего не помнил, тяга к власти жила в тебе. – Его голос звучал насмешливо, но в глазах блестело разочарование, накопленное годами. – Ты, Костераль, часто бывал в моем доме, пока Александр там жил. Мы пережили множество приключений на Сожженных землях…

Эрнесто замер на мгновение. Его фраза повисла в воздухе, подобно тронутому ветром листу травы, медленно кружившемуся перед падением. Повернув голову, он встретился со мной взглядом – тяжелым, пронзительным, с той самой едва уловимой насмешкой, за которую я всегда его ненавидел и в то же время парадоксальным образом уважал.