Книга Право на дом, страница 155 – Анна Щучкина

Перевертыш. Лжеимператрица. Сераф.

Холодок пробежал вдоль позвоночника. Что-то неуловимое, но до ужаса явное. Магия, запах, даже прикосновение – не ее. Сейчас, когда она умирала у меня на руках… снова…

Я знал, что настоящая Аниса жива. Сам отдал ее, тяжелораненую, в руки Эйри, способной исцелить почти что угодно. Пока я больше ничем не мог ей помочь – кроме того, чтобы выиграть ради нее эту битву.

– Прошу… – Продолжая притворяться, Сераф подняла блестящие от слез глаза. – Ты ведь не оставишь меня?..

– Назови имя, – холодно произнес я.

Она замерла. Грудь поднялась, опустилась.

– Рейн… Рейн… Рейн…

Ухмылка на губах Сераф заставила меня отбросить последние сомнения. Достав из скрытых ножен короткий клинок, я прошептал:

– Прости меня.

Но обращался не к ней.

Кинжал вошел в грудь Сераф, прорезая ткань, плоть, разрушая иллюзию. Я почувствовал тонкую вибрацию, будто острие столкнулось с чем-то магическим. С истиной.

По телу фальшивой Анисы пробежала дрожь.

– Ты… со мной… Рейн… – захлебываясь кровью, хрипела Сераф, пока ее глаза наполнялись застывшим светом.

На мгновение показалось, что она умрет с моим именем на устах и мне не удастся исправить ошибку Джеймса. Но затем…

– Эрнесто… – выдохнула Сераф и обмякла.

Ее существование, полное лжи, прекратилось. Грудь больше не поднималась. Я вынул кинжал, и с лезвия сорвалась густая капля смешанной с ядом крови.

Эрнесто, новый предводитель маррдеров, заранее приготовил отраву, а я нанес ее на клинок. Мы заключили договор, чтобы вместе достичь своих целей, и смерть императрицы входила в наши планы.

Ее магия растворилась, и теперь в моих руках оказалась вовсе не Аниса – лишь пародия, созданная из чужой ненависти, чужого отчаяния. Смерть стирала улыбку с лица Сераф вместе со знакомыми мне чертами. Темные волосы белели, секлись, ломались от корней до кончиков. Морщинки в уголках глаз и губ расползлись, стали глубже, оплели лицо сетью тысячи прожитых лет. Впалые щеки пожелтели, и теперь я смотрел на древнюю старуху, нашедшую в огне и разрушении долгожданный покой.

Почему в ее навсегда закрывшихся глазах не было ни злобы, ни гнева? Лишь благодарность и боль. Будто все, чего Сераф желала, – умереть не в одиночестве.

Но у меня не осталось времени думать о ней.

Что-то вдруг неожиданно мощно толкнуло меня в грудь. Тепло. Оно исходило из самого дальнего уголка моей души. Я закрыл глаза и понял – она все еще здесь, совсем рядом. Моя Аниса.

Живая. Настоящая.

Шторм бушевал с невероятной силой, будто небо решило уничтожить мир. Темные тучи кружились в безумном танце вместе с ветром, а молнии освещали кроваво-красные волны внизу. Две луны, окрашенные в багровый цвет, наблюдали за происходящим с холодным равнодушием.

Я парил высоко над этим безумием, на границе хаоса – истощенный, измученный – и не прекращал поиски: ловил взглядом каждую тень, каждое движение. Позади рассыпались останки корабля – его горящая палуба медленно погружалась в море. Пепел разлетелся по воде, как последнее прощальное слово. Это уже не имело значения. Теперь меня волновала только Аниса.

Даже магический шторм не мог затмить кровавое зарево на горизонте, где остатки имперского флота поглощал океан. Морские чудовища – огромные, как сама бездна, – крушили корабли, словно детские игрушки. Волны, усиленные приливом и этими тварями, разрывали суда на части, утаскивая их в пучину. Крики тонущих растворялись в шепоте океана.