Книга Право на дом, страница 130 – Анна Щучкина

– Уничтожать, а не развлекаться, – процедил я, подходя ближе. – Научи своих щенков дисциплине, или мне придется вмешаться.

На мгновение тот замолчал, но даже в этом молчании таилась жестокость. Меренайты все такие – недоверчивые, как волны прибоя, под которыми прячутся хищники.

Вдруг небеса разорвал мощный рев. Дракон. Я резко обернулся: тени от мерцающих крыльев создали водоворот света и мрака, сетью наброшенного на руины деревни.

На спине дракона восседал высокий статный человек. Он не носил ничего лишнего – ни знаков имперской гордости, ни наград. Его лицо казалось суровым, а обсидиановые глаза – бездонными, как пропасть, в которую провалилась эта деревня. Простой кожаный доспех, такой же черный, как дракон, облегал мощное тело.

– Я здесь от имени его величества императора, – начал посланник, один из людей адмирала Стефании, даже не потрудившись спуститься с дракона. – Отвечайте: достигли ли вы соглашения?

– Владыка вод принял все условия, – выдавил я, кивая в сторону меренайтов, которые все еще рыскали среди руин; это смотрелось как сцена из очень плохого спектакля.

– Очевидно, – коротко бросил всадник, спешиваясь наконец. Его движения казались такими отточенными, словно каждый шаг был заранее просчитан. Он приблизился к одному из меренайтов, стоявших в центре площади, высокомерно отстраненных от происходящего. – Кто из вас возглавляет эту резню?

Меренайт лишь непонимающе склонил голову набок. Но прежде чем я успел вмешаться, Каэр – так звали дитто черного дракона – сделал шаг вперед и одним быстрым движением всадил узкий кинжал в шею меренайта. Полоска крови блеснула алым на влажной бронзовой чешуе, и тело рухнуло беззвучно.

– Чтобы не возникло сомнений, кто здесь власть, – объявил он и окинул деревню взглядом, словно выжигая любое намерение сопротивления.

Тишина сгустилась, как мгла, окутывающая разрушенное поселение. Даже меренайты присмирели, хотя я видел, что их взгляды полны злобы. Но они не могли открыто противостоять императору, не получив соответствующего приказа.

Я достал из поясной сумки потертый свиток и, облокотившись на чудом не вымокшую доску, принялся писать послание отцу. Руки дрожали, но я не мог допустить, чтобы весть не дошла.

Отец. Деревня уничтожена, дань волнам отдана. Мы прекратили нападение. Император готов к переговорам.

Я устало взглянул на Каэра, взмывающего в кровавые небеса. Темные облака, словно свинцовые плиты, ползли над горизонтом, скрывая две луны. Море под ними казалось безжизненным, серым, словно впитало все отчаяние этой земли.

Я стоял на обломке старой пристани; ветер трепал волосы, кидал в лицо соленые капли. В одной руке – письмо, в другой – светящаяся сфера оренитовой магии, которая доставит его туда, куда нужно.

Пергамент впитал влагу, чернила едва не размывались под моим нажимом, но я не мог позволить себе задержаться: и так уже совершил предостаточно ошибок. Каждое слово письма было осторожно продиктовано лаконичностью, а каждый вдох отделял время, которого оставалось слишком мало.

Слушая тяжелое дыхание моря, я начал писать другое послание.

Руфина. Уходите. Крепость станет вашим убежищем. Мое дело почти сделано. Но новый корабль будет готов только перед сезоном дождей.

Каждую следующую букву я выводил медленнее предыдущей, а предсказанное столкновение приближалось быстрее прилива.