Книга Право на дом, страница 113 – Анна Щучкина

Я задыхалась от ее слов, словно волны ледяного моря накрывали меня одна за другой.

– Ты думала, что все обойдется? Ошибаешься, Ниса. – Она шагнула еще ближе и, наконец, сжала мои плечи. – Он обрушит небеса на твою голову. Убьет твоего брата. Уничтожит наш род. И оставит только тебя. Чтобы ты смотрела, как на твоих глазах умирает самое любимое существо, и осознавала, что больше никого нет.

Я закрыла глаза.

– Если ты сейчас не возьмешь себя в руки, я сделаю выбор за тебя. Но ты сама встанешь, пойдешь и исполнишь свой долг. А если я замечу еще один взгляд на бастарда, – ее голос снизился до страшного шепота, – я прикажу Александру его убить. Или ты с нами, или мы все умрем.

Она разжала пальцы, отпустила мои плечи, но ее морозное прикосновение все еще обжигало кожу.

– Теперь решай.

Мать вышла, оставив меня сидеть на каменном полу. Моя рука дрожала, окровавленная и потная от попыток удержать собственную силу. Мир казался бесконечной комнатой боли.

Эйри, худощавая от постоянного недоедания, тогда прижимала к груди тот самый шарф, которым закрывала лицо от других учеников. Черные, как ночное небо, глаза смотрели с сопереживанием, которого я не понимала. Только позже мне удалось узнать, что этот взгляд она использовала в том числе как оружие.

– Как ты? – спросила она спокойно и протянула мне напиток, легко опустившись на пол рядом со мной.

Она просто быларядом со мной. Я уставилась на нее как на идиотку, хотя знала, что ей нужен этот ответ. Она, как никто другой, чувствовала, когда кто-то рядом ломается.

– Все в порядке.

Три простых слова. И она им не поверила.

– Тогда почему твое лицо говорит мне об обратном?

– Это только внешне, – быстро отмахнулась я, не глядя ей в глаза.

– А внутри? – дружелюбно и даже со слабой улыбкой спросила Эйри.

Я не ответила. Конечно, не ответила. Эти вопросы ломали все, разрушали ту хрупкую стену безразличия, за которой мне приходилось прятаться.

* * *

– Все… разбито. – Ее голос дрогнул, однако она тут же взяла себя в руки, как обычно. – Но мы привыкли жить с этим, не так ли? – Она улыбнулась, и эта улыбка оказалась хуже всего. Хуже слез, хуже слов. Улыбка выдавала то, что Эйри держалась не ради себя.

И я поняла – весь этот путь, вся эта боль, все, через что прошла Эйри, вело ко мне. Все эти годы она верила в мое возвращение. Даже когда было невыносимо страшно, холодно и голодно, она ждала меня, потому что не могла иначе.

Я сделала глубокий вдох и решилась нарушить тишину.

– Прошло столько лет. Тысячи воспоминаний, которые стерлись, как линии на песке. Но последний разговор с матерью – он будто высечен в камне. Я помню каждое слово, каждую нотку ее голоса, каждый взгляд. И вот теперь, сидя в тишине, я думаю, как бы мать отреагировала, узнав о моей свадьбе. – Горькая улыбка тронула мои губы, как молния в грозовом небе. – Знаешь, – глядя на мерцание свечи, продолжала я, – уже тогда поняла, что люблю его.

Эйри сидела напротив, и ее взгляд был тяжелым – таким, который невозможно игнорировать. Она смотрела на меня так, будто взвешивала каждое слово, разыскивая трещины в моей решимости.

– Да, для всех это был шок. – Голос Эйри звучал странно, слишком ровно, слишком спокойно. – Что вы отважились на это. Что ты заставила Костераля переиграть их с Александром план. И сделала Рейна претендентом на престол.