Книга Право на дом, страница 111 – Анна Щучкина

Из моего пересохшего горла вырвался жалкий хрип:

– Долго я спала?

Эйри посмотрела на меня поверх страниц – посмотрела с добротой и плохо скрываемым беспокойством.

– Довольно долго, – мягко сказала она, закрыв книгу и положив ее на колени. – Но все равно недостаточно.

Я попыталась улыбнуться.

– Устроила себе отпуск.

– Силы тебе пригодятся. – Эйри вздохнула. – Поверь.

Но этот долгий сон не восстановил мои силы, а лишь поставил на паузу ощущение усталости. Я натянула повыше мягкий плед.

– А где Бен?

– С принцем, – несколько отстраненно ответила Эйри, вновь открывая книгу. – Кажется, фарффл плохо переносит свежий воздух. Слишком много времени провел под землей. Но Тан сказал, повозка принца достаточно просторная, так что там должно быть удобно.

Я глубоко вздохнула. Вся эта история с храмом теперь, в отдалении, казалась каким-то кошмарным колтуном.

– Нас правда везут к императору?

Это вырвалось как-то случайно. Я ведь и без того прекрасно знала ответ. Выражение лица Эйри изменилось: стало жестче, будто мой вопрос ее насторожил.

– Лишнее волнение никому не пойдет на пользу, – аккуратно сказала она. – Костераль знает, как отвлечь их внимание. Доверься ему.

Что ж, на этом тему можно считать закрытой.

Я подозревала, что Эйри лжет: магия подсказывала – фарффл жив и здоров, но поблизости его нет. Снаружи завывал ветер, а дождь продолжал упрямо стучать в стекло, будто напоминая о том, что за пределами повозки не ждет ничего хорошего.

– А как ты себя чувствуешь? – наконец спросила я, потому что искренне волновалась за подругу: даже во сне продолжала ее лечить.

– Не переживай, Нис, – пугающе спокойно ответила Эйри. – Я в порядке.

Ее спокойствие – ложное, выверенное, идеально холодное. Я знала его слишком хорошо. Слишком долго жила в мире, где на словах и на деле все вечно оказывалось по-разному. Эйри никогда не сказала бы: «Я в порядке», будь это действительно так. Никогда.

А еще она назвала меня Нис. Не «Аниса», даже не чуть более привычное «Ани». Только Нис – имя, которое звучало как обрывок, как намек, и в каждом его звуке содержалась боль.

– Значит, все отвратительно.

Эйри поправила безукоризненно лежащий на плечах шарф.

– Посмотри на меня. Я поправилась. Благодаря тебе.

– Внешне – пожалуй… А внутри? – спросила я, поймав ее взгляд.

Этот вопрос, этот ничтожный шаг за границу дозволенного переместил меня в воспоминание. Те же слова, другой разговор. Тот же взгляд, но очень, очень давно…

* * *

– Мама… – Слова срывались с моих губ, хрупкие, как речные льдинки. Я стояла в проеме двери, но ноги уже не держали. Застывшая на лице улыбка была дурной пародией на радость и выдавала меня, кричала громче любых слов. – Мама… Я схожу с ума…

Грудь сдавило так сильно, что я едва могла дышать. Слова застряли в горле, рвущиеся наружу вместе с горячими слезами. Отчаяние скрутило живот. Руки дрожали, ногти впивались в ладони.

Мама сделала шаг ко мне. Ее лицо, обычно холодное и сдержанное, в этот момент выдавало обеспокоенность и удивление. Осторожно, не сводя с меня глаз, она спросила:

– Почему?

Но я не могла ей ответить.

– Что это? – Мой голос становился громче, срываясь, пока я била одной ладонью по груди, словно пытаясь вырвать из себя то, что терзало меня. – Что это? – звучало снова и снова, как молитва, обращенная к пустоте.