Книга Начало, страница 83 – Анхель Блэк

– Иными словами, даже если кто-то из местных и начинал что-то говорить против общины, все остальные сразу считали их предателями. Поскольку изначально противники пришли из-за стены, значит, то, что есть за стенами, развращает умы и влияет на них. И их тоже в костер, – поддержал Фергус, согласно кивая. Грей встретился с ним взглядом, и что-то такое промелькнуло между ними, отчего на мгновение Мастер забыл и о боли, и о том, где они находились.

Грех понимал его.

Внутри произошла ассоциация с тем особенным взглядом, которым обменивались Кейран с Йелем, и от этого стало немного теплее в стылой груди.

– Да. В костер всех неугодных. В костер тех, кто может даже подумать плохо о лидере и Божестве. В какой-то момент людей стало меньше, и им пришлось искать способы заманивать сюда других. Во имя своего благополучия и спасения, – закончил Грей.

– Нам придется не просто проникнуть в город, Мастер, – кивнул ему Фергус. – Нам придется внедриться в секту.

Двести восемьдесят восемь лет назад

Дверь позади открылась с тихим скрипом. Фергус застыл, услышав глухое ворчание Учителя, но его рука продолжала автоматически переписывать текст.

– Почему никто не позаботился смазать петли? – Хайнц выглянул в коридор и окликнул слуг.

По спине Фергуса прокатился жар. Это он сделал петли скрипучими, чтобы всегда слышать приход Учителя. Ему стало стыдно перед прислугой, которым досталось из-за него, но он ничего лучше придумать не смог. Хайнц умел передвигаться бесшумно, если этого хотел.

Фергус прикусил губу, возвращая свое внимание к уроку. Он бегло оглядел витиеватые буквы с длинными хвостами и с ужасом обнаружил две помарки. Перо в пальцах дрогнуло, размазав чернила.

– Проклятье, – тихо выругался Фергус.

– Вымою рот с мылом за такое сквернословие. – Хайнц буквально материализовался за его спиной.

– Простите, Учитель.

– Ты не стараешься, – со вздохом заключил Хайнц. Он склонился над плечом Фергуса так низко, что его волнистые локоны тяжелыми змеями соскользнули на него. Фергус застыл, словно пойманный в силки зверь, практически перестав дышать. Вокруг густо пахло розовым маслом и сухим пергаментом.

– Помарка на помарке. Я посадил тебя переписывать трактат для того, чтобы ты усвоил чистописание.

– Я стараюсь, – тихо ответил Фергус.

– Твоя рука должна быть твердой, Фергус. Как в бою, так и в жизни. Ты должен уметь всегда держать себя в руках. И твой почерк тоже должен это показывать, – так же тихо ответил Хайнц, но в его голосе Фергус уловил угрозу.

– Но ведь не все должно получаться сразу идеально, – сорвалось с языка быстрее, чем успел подумать Фергус.

Хайнц плавно выпрямился. Тихо шуршали юбками в коридоре горничные, сметая пыль с маленьких столиков и антикварных ваз, за окном падал хлопьями снег, оседая пухлыми волнами за стеклом. Фергус не мог найти в себе силы поднять голову. Он буравил взглядом несчастный выбеленный пергамент с черной кляксой посреди предложения и мысленно давал себе затрещину за свой длинный язык. Он снова забылся. Это не его дом, это не Гилберт. Здесь его мнение, слова и чувства ничего не значат.

– У тебя должно, – обманчиво мягко проговорил Хайнц. Его рука невесомопробежалась по волосам Фергуса.

– Почему? – голос предательски сел. Фергуса снова затопило ужасное чувство горя. Он вспомнил грубоватые ладони Гилберта, когда он по-отечески неуклюже трепал его по волосам и плечам.