Книга Пыльные перья, страница 76 – Ольга Дехнель

– Вредная, вредная девочка. Мы с тобой еще помиримся, правда? А пока послушай. В Сказке, а уж особенно когда замешаны Вечная Смерть и Вечная Жизнь, Кощей и Иван, это всегда личное. В Сказке не бывает неличного. Вопросы ведь одни и те же. Вот тебе еще ответ. Это всегда личное. Никому и никогда не верь, кроме тех, на кого указывает твое сердечко. Потому что оно зрячее.Вот кто вы такие.

Домовая заглянула ей в глаза со значением, будто уколола, она всегда кололась и оправдывала этим свое имя в полной мере. Насладившись эффектом, наевшись Сашиных эмоций до отвала, она пропала с громким хлопком.

Саша зарычала, в сердцах ударила рукой стол. Долбаное бессилие.

– Дерьмо!

Чертовы бесы, чертова нежить, всегда лезут под кожу, а потом еще дальше, будто что-то о тебе знают. Хоть что-то. Но что они, в самом деле, могут знать?

Дверь открылась без стука, Валли вошла в комнату, и Саша обернулась на нее, возможно, резче, чем стоило, с немым невыветрившимся раздражением. Валли, кажется, изображала всех страждущих романтических героев разом, мужской костюм старого образца ей шел, шли белые перчатки и трость. Валли не нужно было быть никем, кроме себя самой. Валли внутри себя не путалась никогда. В эту минуту Саша ей почти завидовала.

– Что за крики у тебя из комнаты? Слышно было на втором этаже. – Валли не улыбалась, но и не нападала, Валли с момента начала ревизионных волнений улыбалась редко.

– Твоих домовых нужно призвать к порядку, болтают лишнего. Вот и все. – Саша раздраженно дернула плечами, злая в эту секунду на весь мир. Бесенок.Слово резалось, пролезало все глубже внутрь. Ядовитое. Чужеродное. Пыталось остаться, отвоевать себе небольшой кусочек пространства в ее грудной клетке, чтобы вырасти в огромное чудовище, которое сожрет ее непременно. – Чей костюм на тебе сегодня?

Валли коротко хохотнула:

– О, это? Это все герои Эдгара Аллана По разом, было у них что-то схожее, нет? Разве недостаточно у меня мрачный вид? Пока стою рядом с тобой, буду изображать брата бедной Береники.

Саша фыркнула, поднимаясь со стула, торопливо поправляя халат и радуясь до крайности, что белье и чулки уже были на ней, значит, есть хотя бы призрачная надежда, что повязку Валли не заметит. Быть почти пойманными дважды за один день – это уже перебор.

– Я не собираюсь отдавать тебе свои зубы, если что. Особая тяга к инфернальщине – это причина, по которой вы с Виктором были вместе? Сидели вдвоем на кладбище и каркали:

– Nevermore!..

Она запоздало осознала, что вела себя мерзко и что в этом не было ничего нового. Но отчего тогда такое тяжелое ощущение в груди? Саше почти захотелось забрать злые слова назад. Может быть, ей было по-настоящему интересно. Она правда не понимала. Валли. Сильная Валли. Отчаянная Валли. Крепкая Валли. Безумно теплая Валли. И этот возмутительно неживой, холодный… не человек вовсе. Ворон Воронович. Виктор Воронич. Больше птица и легенда, генерал Ржавого царства. Не живой мужчина.

– Прости, я не на тебя злюсь. На Иглу. Но если серьезно, то почему? В плане… Что вас могло с Виктором связывать?

Валли молча подняла вешалку с белым платьем.

– Как невеста. – Она хмыкнула негромко, и Саша недовольно качнула головой, вроде: «Не уходи с темы». Они никогда не говорили – вот так. И Саша не была уверена, что им стоило начинать. Валли выразительно качнула вешалкой.