Книга Пыльные перья, страница 79 – Ольга Дехнель

– Воистину. Что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Саша перехватила его руку.

– Ты, кажется, всецело вошел в роль, и да-да, я помню, что это уже из другой истории. Пойдем, мы на месте.

Валли, как всегда, сделала шаг первой. И черт, это, наверное, было самым страшным и самым простым тоже. Всегда быть первой. Всегда быть «если не я, то кто же?». Валли заговорила с живой девушкой-администратором:

– Валентина Климова, глава Центра Парапсихологии. – Она протянула их приглашения. – Это мои младшие сотрудники.

Девушка расплылась в улыбке, и Саше показалось, что она слышит, как золотистый Иванов мед закапал на пол, звук густой и полный:

– Конечно, госпожа Климова, проходите. Вас ожидают.

Они закрыли лица масками одновременно, не сговариваясь. Перед сотрудниками Центра открылись двери, и Саша почувствовала дыхание Сказки раньше, чем переступила порог. А потом пятиться было поздно. Значит, вперед.

Дальше было только огромное пространство, дальше были зеркала-зеркала-зеркала, и, может быть, они использовали тот же принцип, что использовали в зеркальной галерее в Центре, но преумножили его во множество раз. Саша помнила небольшой конференц-зал на плане, а стояла будто посреди трех футбольных полей из золота и хрусталя.

– Закрой рот, Озерская, кто-нибудь может этим воспользоваться. Или ты была так занята оцениванием того, кто кого трахает, и не заметила, что у него в спальне целая зеркальная стена? Ваш красавчик колдует как дышит. – Мятежный крепко держал ее за локоть, и Саша впервые в своей жизни сделала ровно то, что он ей сказал, и закрыла наконец рот.

Иван был сказочным золотым мальчиком. А это значит, для него не существовало никаких преград. Она видела зрячих и видела русалок, откуда здесь русалки? Она видела томную Несмеяну. И восхитительную женщину в малахитовом платье – Саша никого красивее не видела, – и, когда ее пронзительные, тоже малахитовые, в прожилках, глаза скользнули по Саше, женщина улыбнулась, на секунду всего, и этой секунды было достаточно, чтобы забыть, как дышать. Это то, что делает с тобой Сказка. Крадет дыхание. И часто забывает вернуть. Эти золотые потолки, и эти невероятные люди, которые не были людьми вовсе. А они будто стояли посреди другого времени – времени дворцов и шумных праздников, когда страна дышала и верила. Времени, которое давно прошло. Но ведь тем и хороша Сказка, что время в ней не подчинялось законам реального мира.

Валли негромко щелкнула пальцами, и ее подопечные тут же вышли из волшебного транса, обернулись к ней немедленно. Валли стояла нарочито небрежная, и Саша готова была поклясться: такой наставницу она видела впервые. Валли была чуточку королевой. Валли была в своей тарелке. Саша родилась и выросла так далеко от Сказки, и это делало ее чужой. Валли была рождена стеречь этот мир – мир из чистого золота. Мир, безнадежно побитый ржавчиной и неверием. Сейчас Валли опиралась на трость и впитывала атмосферу, ловила каждую секунду.

Она ведь рада вернуться домой. И дело не в празднике. Дело не в шумной толпе. Не в масках. Дело в том, что она состоит из веры в Сказку, и Сказка принимает ее, как любимого ребенка.

Голос наставницы стал будто более гулким, глубоким, и во взгляде у нее шумел и тревожился, торжественно тянул ветви к солнцу весь Сказочный лес: