Книга Пыльные перья, страница 171 – Ольга Дехнель

Ей страшно. В самом деле страшно. Шестое чувство говорит: «Это Мятежный, точно Мятежный», а инстинкт самосохранения упирается изо всех сил. Оба знают одно: сидеть здесь вечно не получится.

– Саша, не испытывай мое терпение, это «оно» уже благополучно утекло обратно в землю через пол. Я след вижу. Открывай, пока я дверь не высадил и не достал тебя за шкирку.

Мертвяк не стал бы препираться. Мертвяк просил бы, умолял, скребся, пока не начал угрожать. И угрозы у него были бы совсем другие. На всякий случай, просто потому, что в ночи, полной мертвецов, слепо доверяются только глупые, а Саша не глупая, она поднимает ухват.

– Отойди от двери, я сначала посмотрю на тебя. И не за шкирку, а понесешь как принцессу.

Она почти слышит, как Мятежный закатывает глаза. Дверь она открывает быстро, вышибает одним ударом. Их стол – сплошной остров безопасности, ухват между ними. Мятежный стоит и улыбается с облегчением, как придурок. Придурок и есть. Как всегда, в крови. Ругает ее последними словами, матерится густо, со вкусом – ни один мертвяк так в жизни не скажет. Они не могут. Мятежный припоминает ей и упрямство, и бестолковость, и мерзкий характер. А облегчение на его лице совершенно осязаемое. Огромное такое, нечеловеческое облегчение. Знание того, что она цела. Сашу это удивляет не меньше. Она слышит, как Мятежный шумно выдыхает. Со стола она слетает пулей.

– Придурок, – бормочет себе под нос, ощупывает его, пытаясь убедиться, что он цел, что кровь не его или большей частью не его. И может быть, движения у нее яростные, фанатичные, но хватит смертей на одну ночь. Мятежный ловит ее за руки, сжимает крепко.

– Я в порядке, правда, успокойся. Это просто глубокий порез и куча мертвяков.

– Где Грин? – У Саши нет времени на долгие выяснения или плавные переходы, она до сих пор чувствует, как собственное сердце прыгает у нее в горле. Ничего не закончилось. Все тот же дом, все тот же островок безопасности, а безопасность – призрачная.

– Охраняет вход. Пойдемте.

Таня идет позади, и у нее все еще огромные глаза, вилы она прижимает к себе и смотрит недоверчиво. Саша дергает подбородком, вроде: «Пойдем», жестом показывает взять вилы, пропускает ее перед собой.

– Только не бей, пожалуйста, Марка. Мы без него отсюда точно не выберемся.

Шаги слишком долгие, ночь слишком долгая. И хорошо бы, чтобы закончилась она так, чтобы все остались живы. Между ней и Мятежным – тонкая серебристая фигура Тани, девчонка казалась ей похожей на луну и на иву, сейчас – на ртуть.

– Марк, – начинает Таня осторожно, и Саша замирает удивленно: откуда проснулась такая смелость? Но про себя радуется, с полумертвой и полубессознательной девушкой все будет дольше и сложнее. – Скажите, а вы видели еще кого-нибудь?.. Софию? Ну, Ягу. Агату? Мою сестру.

Саша видит, что ему некомфортно. Это в том, как Мятежный ведет лопатками, будто пытается стряхнуть вопрос и знает, что ему не соскочить. В том, как еле заметно трясет головой.

– Мне жаль, но мы не смогли им помочь. Если честно, то не ожидали даже, что вас найдем живыми. Мне правда очень жаль.

Саша не видит ее лица и понятия не имеет, что Таня будет делать. И на всякий случай еле заметно, на пару сантиметров всего, сокращает расстояние между ними. Я успею.

Но Таня остается на секунду совершенно неподвижной, и Саша мягко подталкивает ее вперед. Нужно идти.Сама изо всех сил старается смотреть по сторонам так, чтобы лицо второй девушки перестало маячить у нее перед глазами – румяная и русоволосая, она будто сошла со страниц сказочной книги. «Уведи ее. Защити».