Онлайн книга «Пыльные перья»
|
Лес шумит негостеприимно, чует скверну. Сегодня случилось непростительное. Лес сегодня потерял свою Хозяйку. И виновным пощады не ждать. Саша хмурится, надеется только на то, что лес понимает, что… Мы с миром пришли. И вина наша только в том, что мы не успели. Саша едва не влетает в нее – бледную и не успевшую еще даже застыть. Задевает ее плечом. И клянется мысленно, что еще секунду назад ее здесь не было. Время останавливается. Таня делает глубокий свистящий вдох. – Продолжай. Читать. – Саша выдыхает еле слышно, обе руки сжимаются одновременно – на ухвате и на Таниных пальцах. Девушка, стоящая перед ней, Саше знакома. И хотя все они точно знают, что Агата не могла встать так скоро, что она должна лежать в доме, она, белая, посмертно красивая, стоит перед ними. Сейчас самое время ее рассмотреть. Ее овальное лицо, ее вьющиеся русые волосы. Она кажется ужасно доброй. Она кажется ужасной лгуньей. Саша не верит в такие добрые лица. – Они нас дурят, продолжай читать. Агата смотрит на Сашу так, будто видит ее. Выражение на ее лице почти блаженное, она обрела что-то важное, ей хорошо. Саша даже не дышит. В этих бесконечных сумерках их только двое. Та, которая спасала, и та, которую не спасли. Танино бормотание кажется далеким, хотя секунду назад ввинчивалось в уши. Саша помнит ее. Видимо, теперь всегда будет. «Уведи ее. Защити». Она улыбается безмятежно, глаза ее открыты – видят нечто крайне занимательное. Сашу – ее жизнь, холодную змейку ужаса, ползущую у нее по спине. Готовую ужалить. Сашин взгляд намертво зафиксирован на ее шее. Что-то не вяжется. Мятежный успел ей шепнуть прямо перед выходом, что сестре Тани разорвали горло. Загрызли мертвые псы. Агата стоит перед Сашей, и у нее такая белая шея, ни единой отметины. Агата не могла подняться так рано и уж точно не могла подняться невредимой. – Сестра… – Агата улыбается, зовет, будто поет, в застывшей ледяной ночи звенит колокольчик, нежный такой, лживый такой. – Сестра. Глаза у нее стеклянные, по-прежнему голубые, но совсем стеклянные. И Саша отмирает, дергается, сбрасывает чары, голос покойницы. Нет, это не покойница, тоже морок– лезет ей в уши, будто серебристый колокольчик. Саша перехватывает Таню за ладонь, тянет за собой. – Идем. И Таня мотает головой, указывает на Агату. Саша ею гордится почти: она так и не перестала читать, чары, легкие и бесцветные, смыкаются над ними. Она видит Мятежного, заметившего заминку. Ощущает Грина у себя за спиной, готового в любую секунду прийти в движение. Чувствует его напряжение, он звенит как струна. Но это ведь ровно то, что им нужно? Нельзя сорваться. Ни одного лишнего движения. В смерти суеты нет, нет лишних движений и нет импульсов. Саша не успевает за стремительно несущимся составом своих мыслей. – Это не твоя сестра. А будь оно ей и пойми она, что мы здесь, она бы нас уже сожрала. Идем. Идем, говорю. Но Таня стоит. По колено в бледной дымке, сама еще бледнее. А серебряный колокольчик продолжает звонить. «Сестра… Сестра…» И Саша понимает с какой-то раздражающей четкостью: она не двинется. Не до тех пор, пока белоснежная и прекрасная, насквозь гнилая Агата стоит здесь. Какая бы магия ее ни сотворила, запах у нее как у гнилой мокрой листвы. – Или ты пойдешь сама, или тебя понесут сейчас. Это не Агата. Агата станет бродить по лесу вот так? Дай ей минуту, она приведет друзей. |