Онлайн книга «Пыльные перья»
|
– Таня, сестренка. Впусти меня. Мне страшно. Таня. Пожалуйста. Саша замирает на столе между ней и дверью, Саша помнит, как ее учили именно этому. Им так голодно. Им так холодно. Они станут кем угодно. Обманут кого угодно. Сделают что угодно. Саша сжимает ухват крепче и знает, что Таня забыла о вилах, обо всем на свете. Дверца подпола под столом продолжает прыгать. Голоса за окнами – звать. Сливаются в единую какофонию звуков – невыносимо. Все это. Абсолютно. Невыносимо. Голос за дверью называет ее имя: – Саша, Сашенька. Хорошая моя. Открой дверь, я так хочу тебя увидеть. И это мог бы быть кто угодно, в самом деле, это мог быть кто угодно. Папа. Мама. Валли. Марк и Грин. Кто угодно. Кого она так крепко любила, и это ровно то, что ты понимаешь под конец. – Сашенька, девочка моя. Открой дверь. Саша перехватывает ухват крепче, усмехается криво, а лицо у нее мокрое, слезы, кажется, стекли уже даже на шею, одна капля повисает под ключицей. – Если я сейчас открою дверь, ты, сука, сдохнешь. Время рвется. Пространство рвется. Окрашивается красным. Огонь в печи мечется, красный, оранжевый, золотой, взлетает под потолок. Или тянется к ней. – ВПУСТИ МЕНЯ ТВАРЬ МЫ ВСЕХ ИХ ПОЖРАЛИ И ТЕБЯ СОЖРЕМ. НИКОГО НЕ ОСТАЛОСЬ. СЛЫШИШЬ ТЫ НИКОГО НЕ ОСТАЛОСЬ. Саша помнит это плохо: огонь в печи, открытую дверь, ослепительную золотую вспышку. Ухват в собственных руках. Не помнит ни лица, ни тела говорящего – ничего не помнит. Непотревоженные, отражающие свет кристаллики соли. Похожие на снег. Как Таня пытается удержать ее за плечо и отдергивает руку, будто обжегшись. – ЗАМОЛЧИ!!! Есть только ее воля. Если ты живешь в этом мире достаточно долго, то ты знаешь, что одно титаническое усилие воли способно изменить мир. Сашина воля – печной огонь, золотая вспышка, ухват в ее руках, хриплый визг упыря. Непотревоженная соль. И весь мир. – УБИРАЙСЯ. Когда она захлопывает дверь, то замечает на ней царапины, чувствует, как древесина под ее прикосновением будто нагревается, печной огонь стремится укутать их, укрыть. Когда Саша захлопывает дверь, никто ее не останавливает. – Почему они замолчали? Таня напряженно вслушивается в тишину, и тишина в жуткие ночи вроде этой – это что угодно, но не хорошие новости. Саша сама об этом знает. Задумчиво рассматривает ухват, думает оставить его и вилы себе как сувенир. Если выживет. А вот уж не дождетесь, я здесь не сдохну. – Не знаю. Вероятно, доедают наших любимых. Нам нужно проверить. Я сейчас попробую посмотреть, остался ли там кто-то. И мы будем выбираться. Пока не знаю как. Но на лесной дороге стоит машина, и… В дверь стучат. Саша дергается и подскакивает. Приходит в движение немедленно, не думая. Пальцы на ухвате снова сжимаются мертвой хваткой. Саша чувствует, что Таня на нее смотрит отчасти с надеждой, отчасти с ужасом. – Озерская, я слышу твой голос. Открывай, все чисто. Пока, во всяком случае. Они отошли. Вероятно, колдуны не ожидали, что встретят здесь сопротивление. Саша только замечает, что дверца под ними перестала прыгать. С чего бы? Почему они вообще нашли в себе смелость напасть на дом Яги?Саша хмыкает, отказываясь соглашаться. Но голос живой, излучает тепло, и ему хочется поверить. Очень хочется. – Последний раз, когда со мной из-за этой двери кто-то говорил твоим голосом, оно хотело нас сожрать. |