Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 142 – Эдди Кан

– Неважно как. Нельзя было прибегать к силе.

– Значит, мы должны были умереть? – прорычала она.

– Получается, что так, – заключил Саджа.

– Тогда какой во всем этом смысл?! Почему я не могу использовать силу, для чего она мне дана?

– Мы всего лишь крошечная часть вселенной. У каждого из нас есть обязанности. Ты отклонилась от своих.

– Потому что я хочу жить! – надрывно пророкотала она. – И хочу, чтобы жили те, кто мне дорог!

– У таких, как мы с тобой, нет желаний, есть только долг. И ты с ним не справилась. Вторжение во время, тем более по воле смертных, наказуемо. Теперь тебе отвечать за содеянное.

– Что все это значит?!

– Скоро ты все поймешь. – Жнец поднял голову. – Виновата не только ты, но и тот, кто должен был оберегать твой путь. Теперь вы оба должны ответить.

Так вот о чем ее предупреждал хранитель. Расплата. Неважно, сколько пройдет дней, месяцев, лет после ошибки. Время возьмет свое. У посланников, таких как Чхонса, нет ничего, кроме долга, и отклонение от установленных порядков дорого стоит.

– Когда? – проговорила художница едва слышно.

Саджа опустил голову.

– Больше ты не вправе исполнять волю неба, Чхонса, и ты должна переродиться, чтобы твои силы унаследовал другой посланник.

– Это все? Конец?..

– Нет. Это только начало. И сейчас время играет против тебя.

Безудержный ураган резко замер, взметнув тучи пыли. В густом мареве исчез Чосын Саджа, оставляя после себя пустоту и вопросы. Наступила звенящая тишина. Только шелест листвы и шаги.

Художница с опаской огляделась вокруг. Она была все в той же деревне, но вокруг не было никого из представителей джопок, только толпа перепуганных людей. Все они стояли с широко открытыми ртами и смотрели в круг, в центре которого стояла художница.

«Беги», – подсказал ей внутренний голос, и она подчинилась.

Художница попятилась на дрожащих ногах. Мучительная тишина продлилась недолго. Кто-то из женщин громко завопил во весь голос, и тогда художница побежала. Она подобрала юбку и понеслась подальше от деревенской дороги в поле, миновала ограду и скрылась в тени небольшого вишневого сада. С высоты падали лепестки, пахло сладко до рези в груди. За спиной раздавались звуки преследования.

Задушенная страхом, художница бежала без оглядки. Она так и не поняла всю тяжесть своего поступка. За спиной шумел топот преследователей. Казалось, что по пятам бежит вся деревня. Глаза начали слезиться. Художница догадалась, что настал час расплаты. Не об этом ли говорил Чосын Саджа? Даже крошечное вмешательство может повлечь за собой немыслимые последствия. Она тщетно пыталась убежать от ответственности за содеянное, но скоро споткнулась о ветку и упала в рыхлую землю.

– Вставай скорее! – Знакомый голос наполнил ее силой. Хранитель миновал вишневые деревья и догнал ее, протягивая ладонь.

Голова шла кругом от смены событий. Художница оторопело смотрела на хранителя, не веря своему счастью. Он здесь, живой!

* * *

Но страх, что этого можно лишиться в одночасье, заставил завыть от собственной беспомощности.

– Нужно бежать отсюда, люди идут за тобой! – Он помог ей подняться, а затем выхватил хвандо, выставив клинок перед собой. – Тебя считают предательницей, которая привела в деревню разорителей.

– Получается, имена представителей джопок и их лица забыли? Значит, игра со временем действительно удалась… – пробормотала она, все еще находясь в растерянности.