Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 141 – Эдди Кан

Головорезы вздернули хранителя с земли и оттащили его на другой край ловушки, подальше от границ круга. Художница прикрыла глаза, чтобы не слышать его голос. Ей не было страшно использовать свой дар во спасение. Сочтут высшие силы этот поступок ошибочным или нет, рано или поздно всем придется расплачиваться. Это баланс мироздания, гармония. Не было бы нынешних представителей джопок, появились бы другие, просто-напросто потому, что без зла человечество перестанет ценить и делать добро. Это простое и чистое, как капля воды, равновесие. Без несчастья обесценивается счастье. Художница нашла свое и готова была за него побороться.

Кисть легла на холст, на небе закружились тучи, образуя воронку. Начало громыхать. Изящно изогнув руки, художница изменила наклон инструмента и сделала перекрестный штрих, отчего раскаты грома прозвучали отчетливее.

– Чхонса, – позвал старший из джопок. – Если ты ослушаешься меня, то знай: когда бы ты ни переродилась и где бы ни оказалась, представитель нашей организации найдет тебя. Не пытайся увильнуть. А если ты это сделаешь, расплата настигнет тебя, куда бы ты ни спряталась.

Художница открыла было рот, думая возмутиться, но промолчала, видя нацеленные в спину хранителя луки. Скоро это прекратится. Нужно только все сделать верно.

– Все будет выполнено, господин, – она низко поклонилась, возвращая внимание к холсту.

По щекам художницы потекли слезы. Она покорно поклонилась старшему и сдавила кисть до боли в пальцах.

Мазки и линии на холсте начали переплетаться. Реагируя на картину, как на ноты, небо отзывалось раскатами грома. Поднялся ветер, сворачиваясь в вихрь. Опустив кисть на полотно, художница сделала финальный штрих, которому вторил мощный удар в грозовом небе. Вдруг ветер усилился, становясь стеной. Страх расплаты за совершенный поступок заставил сжаться в комок. Художница припала к земле, накрывая голову руками, и взглянула на хранителя за мгновение до того, как мир рухнул.

– Что бы ни произошло и где бы ты ни оказалась, я найду тебя, – одними губами произнес он, когда небо оглушительно треснуло.

Вдруг черные тучи, воронка и ветер со стремительной скоростью умчались за горизонт. На смену непогоде пришло ослепительное солнце, но и оно как стрела улетело вдаль. Затем над головой растянулся серый гобелен и показались снежинки. Не прошло и мгновения, как они испарились следом за грозой и солнцем. Череда света и тени сменяла друг друга, перемежались сезоны, люди вокруг мельтешили как мошкара. Художнице казалось, что она одна была приколота к земле, а все остальное крутилось вокруг нее в неудержимом вихре. Вдруг на фоне всего этого хаоса показался темный силуэт. Он один стоял неподвижно, словно весь мир не переворачивался у него за спиной. Поднявшись с колен, художница двинулась к нему, и в шаге от фигуры узнала в кипе черных тканей ханбока Чосын Саджа.

Сложив перед собой руки, жнец стоял с опущенной головой. Поля шляпы кат скрывали его лицо, и пусть у Саджа не было глаз, художница чувствовала, что все его внимание было приковано к ней.

– Ты вступила в игру, правила для которой еще не написаны, – произнес жнец понятным ей языком.

– Я всего лишь хотела спасти то, что мне дорого! – вскрикнула она. Раньше она никогда не играла со временем, неужели его ход действительно был так ужасен, как этот вихрь? – Как я еще должна была противостоять тем людям?