Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 135 – Эдди Кан

Вдруг Чосын Саджа пришел в движение. Не спеша опустив руку, жнец склонил голову в кротком кивке, а после задымился. Прямо на глазах он рассыпался пеплом, а ветер разнес его по аллейке вдоль небольших прудов. Мирэ задрала голову, наблюдая за кружением черных хлопьев на фоне грозового неба, отчаянно не понимая, что все это значит. Почему приходил Саджа, чем объяснить его странное поведение? Одно ясно наверняка – ничего хорошего ждать не следует.

Раздался первый раскат грома, который навеял Мирэ ощущение, что в скором времени она не встретит ни одной твари из мира Джина.

* * *

Дома стоял полумрак. По стеклам начали бить первые капли дождя. Как бы ни хотелось вцепиться в стрелку на часах и замедлить ее, та неумолимо ползла по циферблату. Мирэ казалось, что она собирается на смертную казнь. После встречи с Саджа ощущение только усилилось.

Любимым вещам Мирэ предпочла удобную одежду на случай, если придется спасаться бегством. Она собрала волосы в низкий хвост, надела черные джинсы и кофту с длинными рукавами и закрытым горлом, в то время как Джин остался в привычном виде – матовом костюме графитового цвета.

Сонг сидел на краю кровати, уперев руки в колени. Погрязнув в сборах и собственных мыслях, они не разговаривали с того самого момента, как вошли в дом. Мирэ начало напрягать затишье. Она повесила на спинку стула куртку и подошла к Джину, медленно сев рядом с ним на край кровати.

– Ты злишься на меня? – Мирэ виновато потупила взгляд. – Из-за того, что я молчала…

– Нет, – Сонг успокаивающе поддел ее плечом, заставив слабо улыбнуться. – Просто… у меня плохое предчувствие, – признался он, раскрыв ладони. – Вдобавок ко всему после вчерашней встречи с антикваром я не могу использовать силу.

Придвинувшись к Джину ближе, Мирэ опустила взгляд на его руки, замечая на внутренней стороне кисти крестообразную метку. Такая же была и у нее. Вон сложила ладони и провела большим пальцем по своей метке. Сказать, что у нее не было плохого предчувствия, она не могла. Это было понятно и без слов.

– Скоро все закончится, – Мирэ снова опустила взгляд в пол, надеясь поверить в свои слова. – Но меня начинает это пугать. Если мы вернем книгу, это будет значить, что наша сделка…

– Забудь о сделке. – Джин перевел взгляд на Мирэ и печально ей улыбнулся. – Твоя душа не предмет торговли. Ты будешь жить.

– Ты же не станешь… – Мирэ осеклась, вспоминая их разговор в душе. Джин ведь не станет жертвовать собой ради нее?

– Просить тебя не идти на встречу с Ли Ханом бесполезно, ведь так? – Сонг сменил тему, оставляя Мирэ на растерзание тревогам и предположениям.

– Так, – она нахмурилась, злясь на Джина из-за того, что он снова хотел спрятать ее, как хрупкую вазу. – Мы пойдем вместе. – Мирэ опустила ладонь в его руку и сплела пальцы. – Это все началось из-за нас, нам и заканчивать.

Сонг опустил взгляд на их руки. Он в ответном жесте сжал ладонь Мирэ и провел большим пальцем по ее крестообразной метке.

– Помнишь, в аукционном доме, до того, как потерять сознание, ты спрашивала, что такого я увидел в этих знаках на наших руках? – Мирэ кивнула. – У женщины, которая погибла из-за меня, была такая же метка.

– Она заключала сделку? – Вон вспомнила свои сны. В них художница ни разу не упоминала демонов.

– Нет. – Джин словно прочитал ее мысли. – Ее метка связывала не с демоном, а с хранителем.