Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 134 – Эдди Кан

– Как именно? – нахмурилась Мирэ.

– У меня есть план, – ответил Сонмин, усаживаясь за руль. – Поехали. Не будем терять время.

Дорога из Мапо в Йондеунгпо отняла немного времени, но Мирэ хотелось бы, чтобы мост Сонсан был более протяженным. Сонмин высадил их неподалеку от ее дома, на противоположной стороне крошечного парка с прудами. Из-за грозовых туч на улице стало темно и ветрено, люди поторопились забиться в кофейни и дома в надежде переждать непогоду.

Запахнув тонкое пальто, Мирэ спряталась от ветра, молча шагая рядом с Джином. На протяжении всего пути от дома коллекционера до парка они не разговаривали, и повисшая тишина начала напрягать. Мирэ не знала, сердилась только она или Сонг тоже. Казалось, что шаг на пути к решению их общей проблемы – это шаг прочь от Джина.

Под ногами захрустели гладкие камушки и гравийный настил. Мирэ вспомнила их с Сонгом приземление прошлой ночью и поежилась, подняв на него глаза.

– По поводу моих снов, – начала она, надеясь, что было не слишком поздно поднимать эту тему. – Кажется, я знаю, в кого перевоплотился тэса тем вечером в аукционном доме.

Джин остановился. Он обернулся к Мирэ и внимательно заглянул ей в глаза. Вон показалось, что они закончили играть шахматную партию и доска опустела. Таймер погас, приглашая противников пожать друг другу руки. Но кто проиграл в этой игре, было так и не ясно. Джин посмотрел сначала на Мирэ, затем куда-то сквозь нее, и его лицо приобрело жестокое выражение. Было в этой перемене что-то зловещее.

Мирэ напряглась. Она не спеша обернулась и испуганно отпрянула Джину за плечо, чувствуя, как все органы сжались до размера атомов.

Среди голых кустарников и обедневших деревьев стоял Чосын Саджа. Жнец сложил руки перед собой, выжидающе глядя на застывших людей. Бледное лицо без глаз, с повисшей кожей и широкой пастью было расслаблено. Ничто в поведении твари не выдавало враждебности. На макушке Саджа красовался один рог, второй отсутствовал. Мирэ знала, что обломок лежал во внутреннем кармане пиджака у Джина, он брал его с собой на встречу с коллекционером.

– Почему он не… – прошептала Мирэ, не понимая странного поведения чудовища.

Саджа так и стоял среди тонких деревьев, ветер хлопал полами лоскутного ханбока, делая образ жнеца еще более жутким. Терпению Джина пришел конец, и он шагнул навстречу монстру.

– Стой, не ходи! – Мирэ вцепилась ему в рукав, остерегаясь того, что сейчас Саджа застрекочет и пригнется к земле перед броском. Но жнец вел себя странно, совсем не так, как в прошлый раз, на парковке больницы.

Выставив перед собой тонкую ладонь трупного цвета, Саджа будто бы намекал, что не нужно подходить к нему ближе. В прошлый раз Мирэ чувствовала на себе внимание жнеца, она точно знала, когда тварь смотрела на нее. В этот же раз ей казалось, что она привидение. Все внимание Чосын Саджа было адресовано Джину.

– Чего он хочет? – одними губами спросила Мирэ, не отводя взгляда от жнеца.

Когда молчание затянулось, Вон подняла глаза и увидела, как на лице Джина двигаются желваки. На какой-то крошечный миг ее посетила мысль, что демон и посланник Ёмра говорят между собой на каком-то неосязаемом, недоступном простым смертным языке, телепатически. Мирэ передернуло от мысли, что жнец мог прийти в качестве предзнаменования.