Книга Эпоха крови и пурпурных слез, страница 113 – Эдди Кан

Она не должна была прощаться с Сон-Хо вот так. Ничего этого вообще не должно было быть! Сон-Хо ждали блестящее будущее, карьерный рост и новые мечты. Как же Мирэ допустила его смерть?! Почему он?!

Из последних сил хватаясь за Сон-Хо глазами, Мирэ проиграла действию вещества и провалилась в непроглядную и вязкую темноту. Перед взором у нее все еще стояло улыбающееся лицо, напоминающее сонного утенка…

Голова раскалывалась, как неоднократно склеенный фарфор. Не без труда разлепив веки, Мирэ часто заморгала и потянулась было к виску, но вдруг поняла, что не может пошевелиться… Ужас пронзил ее сознание, как копье, сердце застучало со скоростью ритуального барабана, и с каждым мгновением паника все нарастала. Мирэ почувствовала, что ощущает телом боль и резь. Пытаясь избавиться от этих ощущений, она начала двигаться.

Мирэ обнаружила, что лежит на чем-то твердом, связанная по рукам и ногам. Что за чертовщина? После отравления собственное тело казалось чужим, руки и ноги не слушались из-за веревок.

Паника Мирэ усилилась, и ее сердце забилось где-то в горле. Попытка перевернуться на бок тоже оказалась безуспешной. Сколько бы Мирэ ни билась, ничего не выходило, только рос страх. Дышалось урывками, легкие резало от нехватки кислорода.

Вокруг было темно и сыро, тихо капала влага с потолка, и почему-то пахло свежей краской. С мерзким шуршащим звуком мимо что-то пробежало, заставив Мирэ вздрогнуть. Она отпрянула в сторону от склизкого насекомого и закричала, но звук увяз в кляпе.

Как же холодно… Мирэ захотела обнять себя за плечи, чтобы хоть немного согреться, но руки были связаны за спиной. Обволакивающая тишина вынуждала ее прислушаться к внутреннему не голосу, воплю. Наконец в голове постепенно восстановился порядок событий, и скоро дрожь от холода превратилась в тряску из-за рыданий. Сон-Хо…

Тишину вспорол механический щелчок, и под потолком загорелась одинокая лампочка. Мирэ зажмурилась, как нечисть при виде солнца. Наконец глаза немного привыкли к изменениям, и Вон огляделась.

Вокруг возвышались стены из камня и колотого кирпича. Они были покрыты плесенью, что выбивалась отовсюду из-за повышенной влажности. Потолок был сводчатый и расходился в разные стороны, утопая в темноте, куда не доходил свет от лампы. Судя по гулкой акустике и промозглости, это был широкий коридор, находящийся под землей.

Привыкнув к дрожащему свету, Мирэ со стоном села и прижала колени к груди. Если получится сдвинуть повязку с губ, можно будет освободить рот, но для начала нужно успокоиться. Сделав глубокий вдох, Мирэ выдохнула, морщась от запаха сырости и краски. Ей вдруг стало страшно от мысли, что ее бросили тут на съедение какой-то твари. Но для чего это Хану?

– С пробуждением.

От одного только голоса антиквара Мирэ сделалось тошно. Закрутив головой, она заметила в одном из концов коридора высокий силуэт в кремовом костюме. Наконец Хан вышел на свет и остановился напротив нее.

– Вы оказались слабее, чем я думал. – Антиквар подобрал брюки на коленях и присел напротив Мирэ на корточки. Его общество было невыносимым! Уж лучше наедине с насекомыми и крысами, чем с убийцей. Мирэ попыталась отползти подальше от Ли, но уперлась в стену. – Слабее, но упрямее. – Хан вздохнул и, вытянув руку, подцепил повязку на лице Мирэ.