Онлайн книга «Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров»
|
В глазах матери плескался ужас. Она стояла на зимнем ветру, рвущем подол ее юбки, волосы с вплетенными в них украшениями. И сердце на части. За ее спиной, перекатываясь с волны на волну, точно морские чудовища, вздымали драконьи головы корабли викингов. – А ты? Мама, ты тоже? – спрашивал он, цепляясь за ее руки. – Сразу за тобой, милый, – говорила она, врала она. – Как только прогоню их. Они не получат нашу деревню. – Тогда я тоже… – Нет, – прервала его мама, встревоженная, но решительная. Такой он видел ее в последний раз. По крайней мере, живой. Такой он ее запомнил. – Слушай меня внимательно: ты должен бежать так далеко и быстро, как сможешь. – Но… – Беги же! И он, вздрагивая, просыпался и бежал. Так быстро, как мог. Так быстро, как несли его лапы. Так быстро, как могла выдержать земля, не крошась под его шагом. Так быстро, как могло выдержать небо, не осыпаясь звездной пылью. Он бежал, и солнце неслось перед ним, близкое и далекое, холодное, как золото, горячее, как огонь, золотое и белое, восходящее над всеми девятью мирами и падающее в воды Мирового океана. Он бежал, пока усталость не подламывала ему ноги, пока не бросало его в тяжелое забытье. Иногда он видел живых. Он знал, что Хельм идет за ним, чувствовал так ясно, как если бы у них была одна душа, разделенная надвое. Как если бы он оставил свою душу в руках у Хельма, чтобы она всегда указывала ему верное направление. Чтобы, догнав, Хельм убил его, защитив свет, не дал Рагнарёку свершиться, ведь остановиться сам Рагнар, несший отзвук Рагнарёка[24]в самом своем имени, в самой своей сути, уже не мог. И он бежал, меняя одну Йольскую ночь на другую, пересекая границы миров, забывая себя и вновь вспоминая. Пока, наконец, не настиг солнце. * * * – Ты зря пришел к нам, – рычит тьма железного леса. – Ни один пришедший сюда охотник не уйдет ни живым, ни мертвым. – Но я не хочу причинять вам зла, мы ничего не сделали друг другу, я лишь хочу пройти лес насквозь, – говорит Хельм, глядя тьме в глаза. – Твои желания не имеют здесь веса, охотник. – Тьма надвигается, тьма разевает пасти. Влажно блестят клыки. – Вы не понимаете, мне нужно остановить наступление Рагнарёка, – продолжает пытаться Хельм, не занося топор для удара. – Так ты бежишь за тем волком, что гонится за солнцем. – Тьма выходит к нему, оказываясь черным волком с рассеченной шрамом мордой. – Но нам все равно. Если не суждено прийти концу времен, тот волк никогда не догонит солнца. А если суждено – мы будем горды, что один из нашего племени оказался сильнее самого мира. И попируем напоследок. В чем-то Рагнар был прав: кто-то будет думать лишь о своем благе даже в преддверии конца времен и пировать на чужих и на собственных костях. – Я хочу найти того, кого потерял, – проговаривает Хельм так, чтобы было ясно: его желание крепче деревьев железного леса, волчьих клыков и чьей-то злости. – Важно лишь то, чего мы хотим, а мы хотим свежей крови. Прав был Рагнар и в том, что не всех можно спасти. Не все заслуживают спасения. Хельм вскинул топор. * * * Вокруг все дышит теплом, весной, запахом цветов и меда. Он задыхается, привыкший к острому, режущему легкие воздуху зимней ночи. Задыхается, но не сбавляет шаг. Он видит солнце и бросается на него, обнажая клыки. А солнце смеется, солнце хватает его в объятья легко-легко, точно щенка, и кружит. Он раскрывает пасть, собираясь сомкнуть ее у солнца на шее. Но у солнца почти такие же золотистые волосы, как у Хельма, и он хватает зубами лишь воздух, сладкий, как мед или любовь. |