Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 140 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Ему хотелось так думать, потому что тогда он хоть чуть-чуть будет похож на Фуюхико. Хотя даже ему мама не разрешила рассказать о договоре с Инари, а еще о том, что Ёши иногда видит чужие сны. Другие люди, оказывается, так не могут.

Папа очень долго смеялся, когда Ёши пришел к нему просить, чтобы тот больше не смотрел сны про работу, они скучные, пусть лучше мамины сны смотрит. Там тоже иногда скучно и про работу, но чаще про отдых в цветущих садах или про то, как мама сражается со злыми ёкаями. Чьи сны смотреть, Ёши не выбирал, но думал, что взрослые-то умеют этим управлять.

Сегодняшний сон же, кажется, принадлежал отцу Фуюхико и был каким-то странным, пугающим, тревожным и радостным одновременно. Ёши его не понимал, как и много чего о взрослых. Не потому что он глупый, а потому что маленький, как говорили родители. Вот вырастет… Хотя чем старше Ёши становился, тем меньше ему хотелось этих взрослых понимать. Почти все, кроме родителей Фуюхико и собственных, его ужасно разочаровывали. Настолько сильно, что однажды Ёши даже спросил у мамы: «А могут быть взрослые глупее детей?» Мама фыркнула (как показалось Ёши, совсем по-лисьи) и ответила: «У некоторых до седых волос ума что у младенца или того меньше. Но ты, радость моя, умней год от года, не уподобляйся им». Папа на это лишь в притворном укоре покачал головой: какое, мол, неуважение к старшим.

Его мама и папа вообще никого просто так не уважали. Сами, как говорили, сбежали от своих родителей, которые не давали им благословения на свадьбу. Пересекли половину страны, до северных ее окраин и обосновались здесь, где чужаков поначалу не то что не жаловали – ладно, что вслед не плевали. Но родителям все же каким-то чудом удалось наладить торговлю и сделаться самой зажиточной семьей в округе. Вот тогда-то злопыхатели сменили злые речи на льстивые. Хотя за спинами наверняка до сих пор ядом плевались, теперь уже от зависти. Зато, узнав на собственном опыте тяготы общественного осуждения, родители никогда не запрещали Ёши дружить с Фуюхико. Разрешали и в гости его приводить, и у него оставаться, не думая, как другие, что он принесет в дом несчастье.

А все потому, что мама Фуюхико была юки-онной, а отец – айну[71].

Ёши не понимал, что в этом плохого. Не сильно-то они и отличалась от других людей, разве что волосы и глаза чернее, рост выше, кожа белее, а у матери руки холоднее. Ёши думал, что потому ее и не любят: завидуют просто, ведь она умная, красивая и зимой не мерзнет. Он бы тоже хотел не мерзнуть зимой.

Сам же Фуюхико от обычных людей отличался куда сильнее. И дело даже не только во внешности, он просто оказался другим. Он был… особенным.

– Сын о́ни[72]! – раздался злой мальчишеский крик с улицы, и Ёши тут же проснулся окончательно, узнав голос Дзиро, сына кузнеца. – Убирайся в те горы, откуда пришел, и мамашу свою забери!

Распахнув сёдзи[73]так резко, что одна из створок, врезавшись в стену, чуть не отлетела обратно, Ёши выскочил на улицу. От поспешности едва не запутался ногами в одеяле, оступился на крыльце и из ворот собственного сада едва не вывалился, так что появление его было не слишком героическим.

Но это не помешало Ёши закричать во весь голос:

– А ну отошли от него!

Все, стоявшие на улице, разом вздрогнули, переводя на него взгляды, только Фуюхико обернулся спокойно, с присущими каждому его движению плавностью и грацией. Ёши представлял, что как-то так должны вести себя император и его наследники. Этой своей императорской грациозности Фуюхико не терял, даже сидя в заполненной грязью канаве.