Книга Мы придём из видений и снов, страница 76 – Яна Вуд

Заслышав это, остальные дети испуганно отпрянули и спрятались за мать. Хейта сдвинула брови и обняла девочку за плечи.

– Бетта не опасна. Она не станет ночью пить вашу кровь или есть живьем. Она теперь просто… другая. Как и я, – решительно добавила она. – Я ведь тоже не совсем человек, и вам это прекрасно известно. Однако я не насылала на вас ничего, не так ли? Гибельный лес сгорел. Больше вас никто не потревожит. А ваша дочь все еще жива. Чего не скажешь о несчастных детях, с которыми нам довелось столкнуться в лесу.

Хольга выслушала Хейту очень внимательно. Она ничего не ответила, но перестала пытаться загородить собой детей. Сделав несколько осторожных шагов навстречу Бетте, она вновь присела подле нее и пытливо вгляделась в ее бледное безжизненное лицо.

– Бетта? – с надеждой спросила она. – Доченька?

– Мама, – выдохнула та. – Прости, что я ушла из дома без спросу. – И повисла у матери на груди.

По щекам несчастной Хольги градом покатились слезы. Она подхватила дочь на руки и больше уже не отпускала. Хейта почувствовала, как когти страха, стиснувшие ее сердце до боли, разжались, и облегченно вздохнула. А Хольга не переставала рыдать и покрывать лицо дочери поцелуями. Наконец она вновь поглядела на Хейту.

– То, что Бетта захворала этой болезнью, – не беда, – твердо проговорила женщина. – Мало ли чем дети болеют. Не все выживают после иной хвори, а некоторые, как и после мертвецкой, навсегда меняются.

– А что скажут в деревне? – взял слово Брон.

Она пожала плечами.

– Пусть говорят что хотят. Я свою дочь в обиду не дам. И братья с сестрами не дадут. – Она оглянулась на других детей. – Верно?

– Верно! – хором отозвались те и вновь окружили мать, как птички. Самые юные гладили Бетту по ноге. – Сестренка, Бетта вернулась!

Хольга окинула путников пытливым взором и покачала головой.

– Вам, вижу, тоже несладко в лесу пришлось. Вы точно в сече побывали. Вам бы помыться сейчас.

– Успеется, – ответила Харпа. – Нам не впервой.

– Вы все вернулись, как погляжу, – добавила Хольга и осеклась, когда ее взгляд коснулся Уллы. – А тебя я что-то не припомню, но лицо у тебя знакомое.

– Мы встретили Уллу в лесу, – ответила за девушку Хейта. – Она тоже переболела мертвецкой болезнью и стала хелмерой, как Бетта. Улла долгое время жила одна. Она бок о бок сражалась с нами против нежити, и она тоже из хельдов, быть может, даже из этой деревни.

– Долгое время, – задумчиво проронила Хольга, и вдруг в глазах ее протаяло узнавание. – Хора? Это же ты!

Улла глядела на нее недоуменно.

– Может быть, – наконец отозвалась она. – Я не помню прошлого, даже имени.

– Хора – твое имя, – уверенно закивала Хольга и прижала ладонь к губам, в глазах ее протаяла горечь.

В Улле неожиданно проснулось нетерпение. Она подалась вперед.

– Говори!

Хольга передала дочь на попечение братьев и сестер и тоже шагнула вперед.

– Пять лет назад ты пропала отсюда. Тогда немало людей сгинуло. Прямо со свадьбы утащила тебя нежить, – Хольга горько качнула головой. – Твой жених погиб, пытаясь тебя защитить. Хелм, так его звали. Рыжий такой был, как листья по осени. – Она кивнула в сторону Фэйра. – Ты, к слову, очень на него похож.

Целитель потупился.

– Вот, значит, на кого, – тихо пробормотал он.

А Хольга вновь обернулась к Улле.

– Вы очень любили друг друга. Вместе играли с раннего детства, оба рано осиротели. Не только нежить губила людей в этих краях, порой и обычная хворь да отсутствие толкового лекаря. – Она тяжело вздохнула. – Сперва вы хотели сыграть свадьбу в доме, но потом решили сделать все по обычаю и накрыли перед домами столы. Мы собрались днем и не ждали нежить. Но то ли ее привлек шум, устроенный гостями, то ли злую шутку сыграла непогода и туман, что скрыли солнце и позволили нежити раньше вылезти из леса. Только она заявилась на свадьбу в разгар празднований и плясок. Люди принялись голосить и разбегаться кто куда. Но не всем удалось уйти. Тебя, Хора, утащила улишица. С тех пор мы ничего о тебе не слыхали. Я думала, ты погибла. – Хольга осторожно откинула прядь волос со лба Уллы. – Девочка моя, сколько же тебе довелось пережить.