Книга Мы придём из видений и снов, страница 54 – Яна Вуд

Оборотень того не заметил, а вот Хейта сдвинула брови. На ум тотчас пришли слова пастыря Найши о том, что тяжелые чувства отнимают силу у Чар, а добрые – восполняют. А силы ей сейчас были нужны до зарезу.

Больше она не медлила. Обрушила на улишиц волну испепеляющего света, растратив последние чары. Твари заверещали, отпрянули, давая им долгожданную передышку. Обернувшись к оборотню, она ухватила его за плащ, притянула к себе и приказала:

– Обними меня.

Брон опешил.

– Что?

– Обними, пока они нас не разорвали.

Дольше упрашивать его не пришлось. Он обхватил Хейту обеими руками и прижал к себе так крепко, что между ними совсем не осталось воздуха. Ноги Хейты едва касались земли. Тепло его тела пробудило в ней жар. Она почуяла, как в сердце, питаемая его близостью, заворочалась ее волшебная сила.

Совершенно безумная мысль закралась голову. Мысль, о которой она верно впоследствии пожалеет.

«Да, точно пожалею», – подумалось ей.

Но это будет потом. Решительно вздохнув, Хейта подалась вперед и прижалась к его губам.

Оборотень сперва замер. Хейте помстилось, что она поцеловала суровую статую изо льда. Но то длилось лишь краткое мгновение. А потом он обрушился на нее и завладел ее ртом, точно путник, умирающий от жажды в пустыне, наконец добравшийся до воды.

Из груди оборотня вырвался гортанный стон. Точно обезумевший, Брон принялся осыпать ее губы, лицо и шею поцелуями. В его движениях чувствовалось нетерпение, в глазах сладкая мука смешалась с изумлением. Руки скользили вдоль ее тела, точно старались запомнить каждую его черточку, касаясь тех мест, где они еще никогда не бывали.

В сердце Хейты бушевал ураган, губы жгло от страстных прикосновений, но то была приятная боль. Она не успевала дышать, но тянулась к оборотню снова и снова, обхватывая его лицо руками, углубляя поцелуи, от силы которых, казалось, мир вокруг обращался в пепел и дым.

Из глубины ее существа поднималось неведомое, дотоле незнакомое чувство. Все, чего ей хотелось, – чтобы все твари вмиг исчезли, сгорели, как сухостой, в который ударила молния, и они с Броном остались одни.

Но когда голова ее начала кружиться, а рев улишиц раздался уже за спиной, она оттолкнула оборотня, с сожалением, против воли, понимая, что вряд ли это повторится вновь, и обернулась.

Тело Хейты загудело от волшебной силы. Золотистый свет заплясал на кончиках пальцев, сгорая от нетерпения сорваться с места, броситься навстречу нежити, уничтожить. И она позволила.

Яростная сила вырвалась слепящим потоком, как пламя, исторгнутое глоткой дракона. Твари вспыхнули словно щепки, хламиды на них загорелись. Воздух наполнила вонь паленой плоти и костей. Истошные завывания улишиц разорвали ночной полумрак. И, обезумев от ужаса, твари бросились прочь.

Сокрушенно смежив веки, сознавая, какую жуткую вещь она только что сотворила, Хейта медленно обернулась к Брону. Тот глядел на нее, тяжело дыша.

«Бег по лесу со мной на руках не заставил его сердце биться чаще, а наши поцелуи…»

В глазах Брона читалась озадаченность, недоверие, непонимание. Он шагнул ей навстречу, но Хейта отпрянула. Лицо Брона исказила судорога боли. Он отвернулся и сжал кулаки так сильно, что мозолистые костяшки на пальцах побелели.

– Мы могли погибнуть, – Хейта не узнала свой на диво холодный голос, ранивший ее саму не меньше, чем его. – Найши сказал, светлые чувства питают мою силу. – Она сокрушенно смежила веки, понимая, что сболтнула лишнего, бросила ему веревку, как утопающему.