Книга Когда земли окутает мрак, страница 101 – Яна Вуд

Фела склонила голову, любуясь искусно расставленными кружками. Меж растрепавшихся рыжих прядей задорно выглянуло маленькое круглое ушко. В больших глазах плясало пламя, оно манило до боли, до стонов, до потери рассудка, до дрожи в ногах. Но прикасаться к нему было опасно, смертельно опасно! Так мотылек завороженно летит на свет, чтобы вмиг вспыхнуть и бесследно сгореть, обратившись в прах. Неожиданно дева подняла голову и звонко рассмеялась.

Путники вздрогнули. Неземные чары развеялись, словно болотная дымка. Лица их медленно обретали привычное выражение, а разум – ясность и остроту.

Харпа скрежетнула зубами:

– Я не просила, чтобы меня очаровывали!

Фела развела руками.

– Прошу прощения. Я не нарочно. Для меня очаровывать всё равно что… дышать, – она призадумалась, – или смеяться.

– А отчего глаза пастырей болот так ярко горят? – не выдержал Мар, вызвав раздражение на лице Харпы. – Как… как блуждающие огоньки?

Фела устремила на упыря недоверчивый взор, а потом ее полные губы тронула загадочная улыбка. Она наклонилась к нему, одна рука нежно обвила его шею, вторая утонула в густых иссиня-черных волосах. Мар от неожиданности оцепенел.

– Ты вроде древний, а на деле юн, как мальчишка, – прошептала она. – На твоих руках столько крови! Больше, чем у них всех вместе взятых, и при этом ты невинен, словно дитя. Любознателен, но не знаешь самых очевидных вещей.

– Каких, например? – бесстрастно вопросил Брон.

Дева метнула в его сторону недовольный взгляд, но тут же смягчилась и продолжила тихо:

– Что по легенде именно благодаря блуждающим огонькам мы обладаем такими глазами. Когда появились первые пастыри болот, Праматерь Луна решила, что ее детям будет на болотах слишком безрадостно и темно. Но на удачу над болотами как раз кружили блуждающие огоньки. Под их смелым напором тьма отступала. Тогда Праматерь Луна и решила наделить пастырей болот светящимися глазами. – Фела окинула их задумчивые лица пытливым взором и заливисто рассмеялась. – Ну что же вы? Пейте же! Пейте!

Путники оживились, подбодренные одним лишь звуком ее голоса. Однако хвататься за кружки никто не спешил. Мар подозрительно принюхался.

От неведомого питья исходил чудный аромат, таинственный, точно далекие звезды. В нем был запах сосновой коры, согретой лучами осеннего солнца, грибных шляпок, омытых первым дождем, ягод морошки и голубики, спелых настолько, словно те вот-вот лопнут и во все стороны брызнет яркий, душистый сок. Аромат был легок, как поцелуй юной девы, и согревал, как объятья искусной возлюбленной. И от него у всех пятерых бешено закружилась голова!

Волк-оборотень, совладав с собой, вдруг поглядел на Фелу в упор и бросил строго:

– Пeрвой испей.

Дева понимающе усмехнулась, подхватила со стола кружку упыря и сделала несколько беззвучных глотков.

– Эй! Мне-то оставь хоть немного! – возмутился Мар.

Фела протянула ему кружку, прильнула губами к его холодной щеке и прошептала лукаво:

– Не тревожься, тебе хватит!

Переведя взгляд на оборотня, она добавила уже без улыбки:

– Вы на нашей земле, в трактире, полном нашего народа и прочих волшебных существ. Убить вас для нас всё равно что прихлопнуть пьявку. Вот и пораскинь на досуге мозгами, с чего бы нам вздумалось вас травить?

Брон не нашелся с ответом. А Фела, просияв на прощанье чародейными глазами, подхватила поднос со стола и была такова.