Книга По тропам волшебных лесов, страница 195 – Яна Вуд

– Хшесогхок, – на языке пастырей. А на всеобщем – «Безымянный остров». Никому в мире неведомо, что он существует. – Губы Мерек тронула коварная улыбка. – Никому, кроме пастырей и меня. А пастыри отказались дать ему полноценное имя. Это ведь их стараниями остров исчез со всех карт и из памяти веков, а затем и из памяти ныне живущих.

Она медленно приблизилась к угольно-черным скалам, походившим на выпущенные когти какой-то неведомой твари. Глаза химеры с жадным нетерпением оглядывали грубые выступы и глубокие трещины, словно искали в них что-то.

– Именно сюда много веков назад пастыри изгнали тех, чье имя тоже миновало всемирные хроники, – неторопливо продолжила она. – Чаще всего их звали просто нежитью, ибо они не были живы, но при этом не были и мертвы. Пастыри же нарекли их шеррах, что означает «моровое поветрие», поскольку, где бы они ни появлялись, все живое там неизбежно гибло. Поветриястали самым ужасным порождением Кровавой войны. – Она хищно улыбнулась. – И, без сомнения, самым великим.

Лодочник, хотя и обеспокоился немного, был все же, видимо, не робкого десятка, да к тому же не особо верил в истории про неведомое древнее зло. Он пристально огляделся и недоверчиво хмыкнул:

– И где же эти ужасные поветрия? Чего не показываются?

Губы химеры вновь тронула змеиная улыбка.

– Мы не можем их видеть. Пока. Пастыри постарались. Изгнали их и лишили силы. Но они здесь. Я чувствую это. Спят в скалах и камнях. Дремлют в холодном песке. Ждут своего часа. – Она порывисто прошлась пальцами по шероховатой поверхности скалы. – Это ведь поветрия превратили остров в черную пустыню. Иссушили, выпили, отравили. Словно жизни здесь и не было никогда. – В глазах Мерек засверкали безумные огоньки. – Только представьте, что они смогут сделать с миром, оказавшись на свободе? Скольких неугодных покарать? Ведь им под силу не только отнимать жизни, но обращать в прах деревни, города… Да что там! Целые земли! О, мрак небесный! О таких приспешниках можно было только мечтать!

Внимательно выслушав ее, лодочник произнес, пряча насмешку в глазах:

– Пробудить их хотите, значит. И как?

Мерек ухмыльнулась уголком рта.

– Раз уж ты спросил, позволь удовлетворить твое любопытство.

Обернувшись к Рукс, она многозначительно кивнула в сторону лодочника. Та послушно, но без особого рвения, направилась к человеку, молча ухватила за руку и, невзирая на попытки протеста, потащила его к химере. Поставила перед ней, отошла в сторону и, скрестив на груди руки, принялась ждать.

Сбитый с толку лодочник, впервые оказавшись лицом к лицу с химерой, тут же замер. Из-за капюшона он не мог видеть ее лица, но вдруг остро осознал, что капюшон был велик. Слишком велик. Люди таких не носили. Сердце лодочника пронзил леденящий холод.

Он повернул голову и беспомощно поглядел на Рукс. Та сжала губы и потупилась. Лодочник судорожно сглотнул, но совладал с собой и остался на месте, устремив на химеру настороженный, немигающий взор.

Мерек вскинула руки, когтистые, чересчур длинные, чешуйчатые, и резко опустила капюшон. Лодочник побелел как полотно. У существа, стоявшего перед ним, были горящие змеиные глаза, а голову венчали два тяжелых, изогнутых рога.

– Что… что ты такое? – выдохнул он.

– Я – химера! – бросила она и смерила его презрительным взглядом. – А вообще, не твоего ума дело. Как это типично для вашего вида- задавать много вопросов, но при этом не замечать, что творится у них под носом.