Книга По тропам волшебных лесов, страница 193 – Яна Вуд

Хейта почувствовала, как сердце в ее груди радостно встрепенулось в предвкушении очередного путешествия.

– Стало быть, в путь? – спросила она.

Глаза ее встретились с глазами Брона, и под кожей ее точно заструилось солнце.

– В путь! – хлопнул в ладони Мар и резво выпрыгнул на дорогу.

Друзья последовали за ним. Все, кроме Харпы. Она задержалась подле отца. Под ее решительным взглядом улыбка медленно сползла с губ Хобарда.

– Ты, стало быть, с ними уходишь, доченька?

– Да, отец, – кивнула Харпа.

– Но ты ведь только пришла, – растерялся вождь.

– Знаю. И я буду очень скучать по вам. – Она легонько сжала плечо отца. – Помнишь, ты говорил, что рано или поздно все птенцы улетают, чтобы обрести новую семью? Вы навсегда в моем сердце, и я буду навещать вас. Но мое место среди них, странников, изгоев. Они – моя новая семья.

– Но ведь они – не рыси-оборотни, дочка!

– И что? – отозвалась Харпа. – Важны не столько узы крови, отец. Важно, родные ли вы по духу. Я давно уже не та Харпа, какой ты запомнил меня. И простая жизнь в деревне мне больше не по нутру. Мне с ними по пути. Странствовать. Помогать. – Она отчего-то поглядела на Хейту, встретилась с ней взглядом, но на этот раз глаза ее не ожесточились.

– Раз так говорит твое сердце, значит, так тому и быть, – тяжко вздохнул Хобард.

Харпа крепко обняла отца и брата и заговорщически прошептала на прощанье:

– А сейчас глядите в оба. Так мы перемещаемся. Так я буду попадать и к вам.

Харпа выступила на дорогу, к радости встревоженного Мара, который, верно, полагал, что она может остаться.

– Погодите! – спохватился Хобард. – В Ледяной Пустоши всегда зима! Вы ведь околеете в два счета! Дорх, принеси-ка шубы, надо наших гостей приодеть.

Тот послушно исчез в землянке и вернулся с теплыми вещами, даже рукавицы с меховыми сапогами не забыл прихватить. Путники проворно переоделись, попрятав свое добро в дорожные мешки, и принялись наперебой благодарить радушных хозяев.

Наконец, Гэдор воздел волшебный камень и наказал:

– Странник, доставь нас в Малые Горы к селению Найгиу.

Волшебные лучи разом ударили во все стороны, окутывая слепящим светом фигуры друзей, пока не скрыли их полностью. Яркая вспышка на мгновение рассеяла сгустившийся полумрак, и все погасло. А вместе со светом исчезли и путники.

Двое оборотней, ошеломленных и зачарованных, еще какое-то время молча сверлили глазами темноту. Хобард опомнился первым, ласково похлопал Дорха по плечу.

– Ну что, пойдем и мы, сынок?

И они скрылись за дверью шумливой трапезной один за другим.

Звезды горели ярко. Но еще ярче светила луна. Праматерь всего инакового и волшебного. Безмолвный свидетель, трепетно и сердечно ратующий о своих пасынках с далеких небес.

* * *

Лодка неслышно скользила по темной воде. Серый туман неохотно расступался перед ней, зловеще извиваясь и клубясь, словно негодуя по поводу этого неожиданного, бесцеремонного вторжения.

Маленькое судно окружала тишина. Беспросветная, холодная, омертвелая. Жизни в ней не было совсем. Лишь сиплый шепот волн и тоскливое поскрипывание старых весел.

В лодке плыли трое. Ближе к носу стояла фигура, с ног до головы обернутая в угольно-черный плащ с просторным капюшоном, который иногда зловеще трепали порывы ледяного ветра. Казалось, что в лодке стоит сама Смерть.