Книга По тропам волшебных лесов, страница 181 – Яна Вуд

Берх. Его имя отозвалось в сердце девушки гадкой, сверлящей болью.

– Пить хочется, – поморщился Дорх.

– Пойдем до ручья, – отозвалась Харпа. – Я тоже не против горло промочить.

Они выбрались из небольшого оврага, приютившего их ночью, и неспешно двинулись вниз, мокрой от тумана травой. Сапоги их отяжелели от влаги, но оборотней это не смутило. Они продолжили прыгать с кочки на кочку и очень скоро оказались у подножия холма. А там меж осклизлых голышей весело шумел кристально чистый поток.

Они черпали воду ладонями и пили, не в силах остановиться. Наконец, вдоволь нахлебавшись, расселись на берегу, утопая взглядом в зыбкой, туманной дали.

Дорх швырнул камушек в воду, искоса взглянул на сестру и осторожно спросил:

– А отчего ты ушла тогда?

Харпа нахмурилась.

– Ты и сам знаешь отчего. Тому, что я совершила, нет и не может быть прощенья.

– А вот и нет. А вот и не знаю. Ничего подобного! – сбивчивым от волнения голосом проговорил тот. – Ну да, устроила пожар. Нехорошо. Ну так это когда было-то? С тех пор столько воды утекло. И отец так же думает. Он тебя давно уже простил.

– Вот только я себя не простила, – мрачно отозвалась Харпа. – Вы слишком добры ко мне, ты и наш отец. А ты вдобавок еще и слишком милостив. Щадишь мое сердце. Не стоит. Я знаю обо всех бедах, что причинила тогда тем проклятым пожаром. Не проходит и дня, чтобы я не вспоминала о нем.

Дорх открыл рот, чтобы снова ей возразить, как вдруг позади Харпы зашевелилась трава, и он тотчас позабыл, что хотел сказать. Подобрался весь, янтарные глаза его настороженно сузились.

Трава раздалась, в просвете мелькнул пушистый серо-коричневый мех, а в следующий миг над землей отважно восстал толстый, щекастый суслик, опасливо оттопырив длинный пушистый хвост. Харпа, заметив удивленное лицо брата, зашлась тихим, частым смехом.

– Вот это зверь! – с беззлобной ехидцей произнесла она. – Такой набросится – пикнуть не успеешь!

Но Дорх и не подумал отвечать на подначку, многозначительно приложил палец к губам и неслышно двинулся вперед.

– Ты что, охотиться на него вздумал? – выдохнула Харпа. – На что он сдался? Суслики жирные и жесткие.

– Ничего, сойдет, – так же тихо прошептал Дорх. – Негоже отказываться, когда еда сама идет в руки. Как раз будет чем позавтракать.

Он незаметно извлек из ножен острый охотничий нож и продолжил подбираться все ближе и ближе к ничего не подозревающему зверьку. А тот, в свою очередь, часто-часто перебирая лапками, доверчиво приблизился к ним и снова вытянулся толстым, пушистым столбиком. Крупные обсидиановые глаза испытующе сверлили оборотней, как видно, пытаясь разгадать, стоило их бояться или все-таки нет.

Суслик втянул носом воздух и, вероятно, учуяв что-то, отвернулся. Всего лишь на миг. И в тот же момент Дорх прыгнул. Зверек метнулся прочь. Но недостаточно быстро, нож успел-таки его зацепить.

Однако он не воткнулся в плоть, а голодно звякнул о камень. Оборотень недоуменно уставился на хоровод из радужных искр, бесследно истаявший у него на глазах.

– Это что еще такое? – изумленно возмутился он.

Харпа мигом оказалась на ногах. Ее сердце колотилось как бешеное. Впервые за очень долгое время.

– Это значит, что нам пора, – чужим голосом проронила она. – Пришло время вернуться домой.

Хейта наблюдала за тем, как рыси-оборотни стекались к дому старейшины. Настороженные, обеспокоенные, оборотни переговаривались вполголоса. Хейта не могла слышать, но знала, о чем говорили.