Книга По тропам волшебных лесов, страница 180 – Яна Вуд

– Отчего?

– Всю жизнь одна лишь мысль о волках-оборотнях наполняла мое сердце яростью, – ответила Хейта.

Брон мрачно кивнул.

– Успел заметить при первой встрече.

Хейта улыбнулась.

– Но ты совсем не таков, каким я представляла оборотней из волков. – Она задумалась. – В моей семье любят повторять, что в любом народе найдутся и хорошие, и не очень. И определяет это не кровь, а выбор. Наверное, мне тоже нужен был кто-то, чтобы напомнить об этом.

Настал черед оборотня смутиться. И вот оба замолчали. Просто стояли и глядели друг на друга, окутанные туманом и тишиной. Но в этом молчании было столько тепла, что оно говорило яснее любых слов.

Заскучавшая рысь нетерпеливо ткнулась носом Хейте в спину. Обернувшись, девушка ласково запустила пальцы в густой мех. Рысь прикрыла отяжелевшие веки, заурчала и вдруг зевнула во всю ширину своей клыкастой пасти.

Хейта рассмеялась.

– Что, спать пора?

Рысь приникла к девушке головой, тряхнула ушами в длинных черных кисточках, смерила оборотня подозрительным взглядом и величественно удалилась.

Хейта мягко улыбнулась Брону.

– Пойдем и мы?

Оборотень кивнул, не сводя с нее глубокого взгляда, подсвеченного янтарем. Он подождал, пока Хейта пройдет вперед, и неслышно двинулся следом- безмолвный страж за ее спиной. А звезды так и падали, расчерчивая ночное небо искристыми, словно бы волшебными вспышками.

Харпа вздохнула и открыла глаза. Она всегда пробуждалась стремительно, будто и не спала вовсе, а просто дремала. Девушка села и пристально огляделась.

Небольшой костерок давным-давно потух. Земля дышала холодом, по мшистым кочкам карабкался промозглый сизый туман. Однако Харпа совсем не замерзла. К здешнему холоду она была сызмальства привычна. Ей нравилось вдыхать этот свежий воздух, пить его жадно, глоток за глотком, точно ледяную родниковую воду.

Харпа потянулась и огляделась. Дорх спал неподалеку, упершись щекою в ладонь. Он всегда так спал, сколько она его помнила. Перед глазами вдруг предстал глубокий вечер из далекого-предалекого прошлого.

Они сидят вчетвером у очага: она, отец и два брата. Хотя младший, Берх, скорее не сидит, а ползает вокруг, неутомимо и шустро. Ему все любопытно, все хочется потрогать, потянуть в рот. А отец сказывает истории: про вогура, про пастырей Заповедного леса и, конечно же, про драконов. Он страсть как любил о них порассказать.

Они долго болтали тем вечером. А потом легли спать. Берх спал беспокойно, перекатывался с боку на бок. Он всегда так спал. И за одну ночь умудрялся побывать во всех уголках их уютного жилища. Дорх же спал точно так, как сейчас, подсунув ладонь под щеку. А по пробуждении щека у него всегда была розовой.

Отец шутил, что это лютый мороз, украдкой пробравшись ночью в дом, его в щеку поцеловал. А Дорх наивный был. Слушал разинув рот, улыбался довольно – верил. Да-а. Славные были времена.

Харпа подалась вперед, тронула Дорха за плечо.

– Поднимайся. Уже рассвело.

Тот открыл глаза, зевнул, и, совсем как сестра, сонно огляделся. Харпа вновь пытливо отметила про себя, как же они были похожи. Те же большие раскосые глаза, в которых расплескалось золото, крутые скулы, точно суровые северные утесы, крупные губы, волевой подбородок. Все эти черты они взяли от отца. Другое дело – Берх. Тот был вылитая мать. С изящными чертами и мягкими волосами, что вились вокруг его головы крупными кольцами. Только он был слишком мал, когда она умерла, а потому совсем ее не запомнил. Но, когда ему говорили про сходство, гордо выпячивал грудь.