Книга По тропам волшебных лесов, страница 182 – Яна Вуд

Всем было невдомек, отчего Хобард решил созвать их нынче спозаранку. Все догадывались, конечно, что это имело отношение к гибели его сына. Но точно знать, в чем дело, никто не мог.

Потому-то, снедаемые любопытством, они и обменивались скупыми фразами, бросая в сторону Хобарда подозрительные взгляды. Был здесь и Корх, и глядел он вновь как нельзя более мрачно. Хейта окинула его изучающим взором и отвернулась.

Хобард стоял неподалеку от девушки, одинокий, безмолвный и суровый. По левую руку от него находился Эшгар. Завидев Хейту, он кивнул ей в знак благодарности.

Горт и Берд были уже здесь. Стояли впереди всех. Первый глядел надменно, второй – бесшабашно и дерзко. Гарды еще не было.

«Как видно, – мелькнуло в голове у Хейты, – глава рысей из селения Хоргум хотела открыто показать Хобарду, что она не считалась с его мнением и уж конечно не собиралась являться тогда, когда ее звали».

Но тут, точно заслышав мысли Хейты, она показалась вдалеке, в окружении своих немногочисленных спутников. Гарда шла нарочито медленно и важно. Остановилась, на Хобарда даже не поглядев. Все собрались. Можно было начинать.

Хобард решительно выступил вперед и заговорил, тяжело, но уверенно роняя слова:

– Жители деревни и гости издалека! Благодарю вас за то, что пришли по моему зову. Уверен, всем вам хочется знать, для чего я вас собрал. Я не намерен пускаться в долгие объяснения, потому надолго вас не задержу. – Хобард обвел собравшихся пристальным взором.

– Всем известно, что отравленное мясо, отнявшее жизнь моего младшего сына, принес старший. И многие без промедленья решили, что он и есть тот злосчастный отравитель. Я же не могу быть в этом так уверен. Думаю, всем прекрасно понятно отчего. Я слишком хорошо знал Дорха, чтобы так легко смириться с этой мыслью. В моем сердце поселились тягостные сомнения. Я долго ломал голову над тем, как их развеять, и, наконец, небо услышало меня.

Хобард вытянул руку, и серебристый дракон предстал глазам собравшихся.

– В мое распоряжение чудом попал волшебный амулет. Если на нем принести клятву и при этом солгать, он раскалится докрасна и, опалив лжеца, выведет его на чистую воду, – Хобард перевел дух. – Узнав об этом, я и решил созвать вас. И просьба моя такова. Пусть глава каждого из селений, зажав амулет в ладони, поклянется, что ни он, ни его оборотни сына моего не убивали. Только так я смогу убедиться, хотя и не без боли в сердце, что за этим стоит мой собственный сын. – Хобард приметил вытянувшиеся от изумления лица оборотней и поспешил добавить: – Быть может, просьба моя оскорбит кого-нибудь из вас. Но, прошу, считайте это блажью убитого горем отца, потерявшего разом двух любимых сыновей.

Хейта поглядела на Хобарда с еще большим уважением, чем прежде. Мудрости и красноречия ему было не занимать. Он не стал обвинять оборотней. Напротив, намекнул, что просит их поклясться, дабы покончить с сомнениями и увериться в виновности Дорха. Ай да Хобард! Не зря его выбрали главой рысей-оборотней Заповедного леса.

Однако, хотя на такую просьбу трудно было обидеться, обидчивые все же нашлись. По толпе прокатилась волна возмущения. Горт принялся выкрикивать, что не потерпит этих гнусных подозрений. Что он, Горт, не станет клясться ни на чем. Гарда еще больше задрала подбородок, и ее красивое, но разгневанное лицо пошло красными пятнами. Один только Берд остался молча стоять. Он послушал, как кричали другие, и недовольно поморщился. Потом вдруг, ко всеобщему изумлению, шагнул вперед. Толпа мигом притихла.