Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 82 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Его кровать так и осталась аккуратно заправленной, как и всегда, будто он просто ушел на занятия, а полки в шкафу были пустыми и одинокими. Быть одному в комнате для меня оказалось тяжелее, чем я мог представить, поэтому я вписывался в любые дела колледжа, которые только находила социально активная Трэйси. Спустя неделю после отъезда Питера я разбирал вместе с ней залежи реквизита в театральном кружке, поскольку у них была самая крупная кладовая. Мы пришли посмотреть, много ли украшений для кампуса найдется там к Рождеству. Там были старые новогодние гирлянды, пластиковые еловые ветви, бесконечные тубы с плакатами, а еще картонные летучие мыши и пенопластовые скелеты на Хэллоуин. Среди всего этого пестрого великолепия я наткнулся на отсыревшую коробку, кое-как заклеенную скотчем.

– Что это? – спросил я.

Трэйси бросила разматывать связку оранжевых флажков и обернулась.

– Коробка, полная слез.

– Давай попроще.

– В тебе нет никакой романтики. – Трэйси закатила глаза, и ее заколотая дурацкой розовой заколкой челка подпрыгнула от негодования, когда она перегнулась через коробки ко мне. – Тут собраны вещи и газетные вырезки о трагических событиях, происходивших в колледже за все время его существования. Ну, знаешь, о тех самых учениках, которые…

Я уже не слушал ее. Оторвав ветхий скотч, я с любопытством сунул нос в коробку, а в следующую секунду едва сдержался, чтобы не отшвырнуть ее от себя. С самой верхней стопки пожелтевших от времени фотографий на меня смотрел Питер Морган.

Тот самый Питер с толстенными линзами очков, встрепанной копной волос и в замятой рубашке. Он улыбался на фото так же тепло и безмятежно, как в тот серый день, когда мы виделись последний раз, а я тянулся к нему дрожащими пальцами и не чувствовал земли под ногами.

Мой мир рушился.

– Стив? Стив! – Трэйси потрясла меня за плечо. – Ты в порядке? Ты побледнел… Дать тебе аммиачную салфетку? У меня есть! – Она вскочила на ноги, но я быстро схватил ее за запястье и удержал на месте, тяжело дыша.

– Не нужно, – выдохнул я, протягивая ей фотографию.

Трэйси выглядела встревоженной. Она аккуратно присела рядом со мной на корточки, взяла снимок и вгляделась в лицо на нем.

– Ты знаешь этого парня?

– Еще как. Это Питер Морган. Мой сосед.

– Ты прикалываешься, что ли? – Девушка нервно усмехнулась, переворачивая фотографию, чтобы прочитать подпись. Ее глаза широко распахнулись, она несколько секунд молчала и смотрела то на меня, то на оборот фото. – Да, это Питер Морган.

– Он мой сосед.

– Этого не может быть. Питер покончил с собой три года назад, – выдохнула Трэйси.

– По-твоему, мне все привиделось, что ли? Целое полугодие галлюцинаций? – возмутился я.

– Я тебя не обманываю. Я не знала его фамилию, видела только снимки в газете как-то. Питер и правда покончил с собой. Тут тогда такая шумиха поднялась, мне Дана рассказывала. У него что-то не заладилось… И он полез в петлю в своей комнате.

Трэйси смущенно поджала губы и протянула мне фотографию парня, которого я считал лучшим другом.

– Этого не может быть… Так не бывает. – Я выхватил снимок из ее рук, сунул в карман и бросился прочь из актового зала. Трэйси неслась по коридорам за мной, желая разобраться в том, что произошло. Я мог бы показать ей вещи Пита, но он ничего не оставил после себя – ни книг, ни одежды, ни даже забытых вещей. Только две пустые полки в шкафу и идеально заправленная постель, как в первый день заезда. Когда я подошел на ресепшен и, притворившись рассеянным парнем, спросил, не оставлял ли мой сосед ключи от нашей комнаты, женщина с собранными в пучок волосами посмотрела на меня как на умалишенного и ответила, что я значился в комнате один.